«За пролитую кровь всегда приходится платить!» — сказал Стормбрейкер всего несколько минут назад.
Дари и отец тоже говорили, что любое проникновение за Пелену отбирает много сил и здоровья — особенно если сознание удаляется так далеко от тела…
Ну почему он не подумал об этом раньше?
Глупец! Нужно было заранее изобрести что-то такое, что могло бы по-настоящему напугать солдат.
Мальчик вспомнил о горных кошках и крысах, что сновали недалеко от стоянки военного патруля. Интересно, сколько энергии уйдет на то, чтобы натравить хищников на солдат лорда?
Это будет даже благородно — ведь тогда у воинов появится возможность победить хищников в открытом бою.
Моей семье такого шанса не дали… — с горечью подумал Арон и сосредоточил свою энергию на горных кошках, но в последний момент не выдержал и прекратил атаку.
«Не останавливайся! Делай то, что задумал! Натрави горных кошек на какого-нибудь раненого зверя. Позволь им почувствовать запах свежей крови самца, а все остальное они сделают сами!» — снова приказал мальчику таинственный голос.
Нет, я поступаю неправильно!
Раздираемый противоречивыми мыслями, Арон едва не кричал от бессильной злости.
Как это — неправильно? Разве у меня нет причины наказать солдат Брейлинга вместе с самим лордом?
Но ведь Дари и Стормбрейкер много раз говорили, что такое поведение противозаконно! И Гильдия Камня, возможно, тоже не одобрит его действий…
Хотя — с чего это гильдия убийц так сильно беспокоится о сохранении жизни?
Законы Гнездовья запрещали самовольное убийство, но они ничего не говорили о нападениях с другой стороны Пелены. Каноны Камня были не в пример строже. Арон хорошо помнил последнее из шести правил, которые Стормбрейкер время от времени заставлял его повторять наизусть: «Libra i'honore» — «Суд должен быть благородным».
Именно это правило Арон и собирался сейчас нарушить… Внезапно мальчик вспомнил отцовские нравоучения о доброте, трудолюбии, чести и справедливости. Разве то, что он задумал, справедливо? А уж добротой тут и вовсе не пахнет!
Я собираюсь убить этих солдат, не зачитывая им приговора, не дав возможности оказать сопротивление. К тому же вместе с преступниками погибнут невинные люди…
Арон рассердился, да так сильно, что едва не разрушил свою защитную оболочку.
Как может быть безвинным солдат, который сражается под знаменем Брейлингов?! Никто из них не заслуживает доброты! Это и есть правда, а что касается чести — покончить с этими негодяями и есть самое честное дело, какое только можно придумать!
Арон снова посмотрел на рыскающих внизу горных кошек и почувствовал, как в сердце вскипает ярость. Жажда мести была так велика, что начала пожирать мальчика изнутри.
Внезапно он оказался очень близко к горным кошкам. При желании Арон мог бы рассмотреть их огромные клыки и запачканные кровью когти, а также дотронуться до желто-коричневого пятнистого меха.
«Это ты?» — прозвучал вдруг чей-то голос — громкий и мелодичный, как колокол в Храме Брата. Голос мгновенно сорвал Арона с места и утащил его прочь от горных кошек и солдат лорда.
Неизвестно откуда вдруг налетел ветер и начал швырять мальчика из стороны в сторону. Арон отчаянно пытался ухватиться за что-нибудь руками, но за что можно ухватиться в неосязаемом мире?
Боль сдавила Арону глаза, в ушах раздавалось только громкое биение собственного сердца. Ветер был таким холодным, что мальчик едва дышал, а пальцы на руках и ногах начали покрываться коркой льда.
«Эй!» — послышался вдруг чей-то звонкий голос — явно мальчишеский и в то же время по-девичьи нежный.
Арон резко затормозил, потряс головой и дрожащими руками ослабил сдавившую уши кожаную повязку. С недоумением оглядевшись по сторонам, он обнаружил, что приземлился в каком-то незнакомом месте.
Перед ним стояла высокая и красивая женщина в серебристых одеждах. Женщина казалась такой живой, словно принадлежала реальному миру: ее белокурые волосы волнами падали на плечи, а васильково-синие глаза пристально смотрели на Арона. Кожа красавицы излучала серебристое сияние с проблесками медно-красного света.
Мальчику одновременно хотелось и броситься незнакомке на шею, и вопить от страха.
Неужели это богиня?
Как же я мог предать веру матери в Брата и небеса? — устыдившись, подумал Арон. Он так разволновался, что снова забыл об осторожности и чуть не заговорил вслух.
Однако в облике красавицы было что-то такое, отчего Арона бросало в холодный пот.