— Да, да! — прокричал Арон так громко, что Ник испуганно попятился. — А теперь иди — и отпусти меня!
В тот же миг образ мальчика исчез — словно снежинка, растаявшая в пламени костра. Пропали из виду и укрытие для путешественников, и земля, и камни, и метель… Арон внезапно понял, что стоит посередине черной пустоты.
Нет, не стоит — падает в нее!
Мальчик закричал и беспомощно раскинул руки.
Вдруг что-то ударило его по лицу — раз, потом второй… Удары были такими сильными, что из глаз мальчика потекли слезы. Чешуйчатые и когтистые лапы проникли в пустоту, схватили Арона и потянули прочь. Неужели поселившееся внутри него кровожадное чудовище ожило?! Мальчик нисколько не сомневался, что при приземлении каждая насквозь промерзшая косточка его тела разобьется на мелкие кусочки.
— Идиот! Недоумок! — гневно произнес женский голос — такой сильный и глубокий, что у Арона едва перепонки в ушах не лопнули.
В следующее мгновение мальчик понял, что его внутренняя сущность соединилась с телом. Он снова сидел на берегу пруда, озаренного лучами заходящего солнца, и смотрел на разбегающиеся по поверхности воды фиолетовые блики.
Пруд. Шум голосов, доносящийся из лагеря. Запах горящего животного жира.
Неужели он вернулся на эту сторону Пелены?
И вдруг кто-то опять больно ударил мальчика по лицу. Арон вскрикнул и схватился за щеку, чувствуя, как из глаз, носа и ушей хлынула какая-то жидкость.
Снова стало так холодно, словно на улице стоял трескучий мороз.
— О чем ты только думал? — злобно прошипела Дари. — Тебе что, жить надоело? Идиот!
Глаза девочки пылали огнем, а губы дрожали. И все-таки, глядя на нее, Арон думал только об одном: какая же она красивая!
Нет, не просто красивая. Она прекрасна, словно редчайший драгоценный камень, которому гнев только добавлял совершенства…
Арон отдернул руку от щеки и понял, что теплая жидкость, которая струилась по лицу, — его кровь.
Вдруг Дари подошла совсем близко и обхватила руками голову мальчика. В тот же миг в мозгу Арона что-то взорвалось, перед глазами вспыхнул ослепительно-белый свет, а чувство холода бесследно исчезло.
Значит, Дари знала, что я хотел сделать с солдатами лорда? И сейчас она собирается убить меня, потому что я слишком опасен для окружающих! Что ж… Возможно, будет даже лучше, если я умру…
Мальчик решил, что, если Дари и вправду решит его убить, он не будет сопротивляться. Вдруг он случайно ранит девочку, защищаясь от нее? Впрочем, силы Арона в любом случае иссякали на глазах.
Через несколько минут на мальчика навалилась пустота — темнее и страшнее той, что окружала его на другой стороне Пелены…
Глава шестнадцатая НИК
От сидящей рядом с Ником женщины исходил неприятный и пугающий запах миндаля.
Внутри повозки горело несколько факелов, и их пламя плясало на стенках, словно какой-нибудь обезумевший пьяница. Нику очень хотелось подняться на ноги и бежать прочь, но резкая боль во всем теле не позволяла ему даже пошевелиться.
Где я? Может, я уже умер?
Кожу мальчика обжег порыв холодного ветра. Ник хотел дотронуться пальцами до щеки, но руки оказались вытянуты вперед и крепко привязаны к тяжелым деревянным брусьям. В следующий момент Ник понял, что ноги тоже привязаны к брускам, а тело примотано полосками ткани к широкой и гладкой доске. Ник попытался повернуть голову и тут же застонал от боли.
— Тихо, тихо, мальчик! — сказала женщина, не поворачивая головы. — У тебя половина костей переломана, и все тело в ранах.
Ник мигнул и уставился на россыпи звезд над головой.
Его пробуждение началось примерно час назад, и все это время мальчик ждал, что голос сидящей рядом с ним женщины окажется резким и грубым. Однако он прозвучал как песня далеких предков, крылатых фей; песня, которой те приветствовали на вершине холма рассвет. Этот нежный голос наверняка способен усыпить сознание не хуже снотворного. Услышав его, человек забудет о любой опасности — даже если его обладательница будет сжимать в руках кинжал.
У Ника еще сильнее заломило в груди.
Освещенная серебристым светом факелов, женщина неподвижно сидела на краю повозки, сжимая в одной руке поводья. Лицо незнакомки скрывал накинутый на голову капюшон. Мальчик не мог рассмотреть в темноте цвет ее одежды, но предполагал, что она была серой.
Ник пытался собрать вместе обрывки воспоминаний и понять, что с ним стряслось, но память отказывалась ему помогать. Последнее, что он помнил, — это разговор с каким-то мальчиком на вершине горы; незнакомец излучал сапфирово-синее сияние, напоминающее лучи полуденного солнца.