— Because so my friends want[13],— жестко сказал он, сверля взглядом белесые шарики в глазницах японца.
Виктор ожидал всего, чего угодно, но то, что произошло дальше, его порядком удивило. Даже больше того, что «Папа» абсолютно свободно треплется по-английски.
Японец сказал «о’кей», медленно встал и стал как-то неестественно, боком протискиваться между коленями Виктора и впереди стоящим креслом. По пути он покачнулся и наверняка упал бы, если б не ухватился за спинку кресла, при этом слегка мазнув пальцами по шее Жеки. Тот немедленно заорал:
— Hei, guy, do not touch me! I not yours the girlfriend![14]
И заржал:
— Слышь, Витюха, да самурай-то твой поддал изрядно! Когда это он успел?
Виктор пожал плечами.
— Ну, он в аэропорту немного того…
— Ничего себе «немного»! Да он на ногах не стоит!
Японец, пошатываясь и бормоча «Excuse me, excuse me…»[15] прошел между кресел и плюхнулся где-то впереди салона вне зоны видимости.
Тот из «пацанов», кого звали Генкой, шустро перебрался на освободившееся сиденье.
— Не, ну круто Жека в ихней фене волочет! — скороговоркой загундел он Виктору прямо в ухо. — Я те точно говорю — у него не кукушка, а Дом Советов. Не смотри, что она кучерявая, как утюг.
— Ты за метлой-то следи, — добродушно проревел Жека, разливая по стаканам то, что оставалось в бутылке, и, словно фокусник, другой рукой доставая откуда-то вторую, непочатую. — А то я тебе хаер повыдергаю, чтоб не трендел чего не надо. Будет череп белый и гладкий, как Фудзияма.
Краска медленно отливала от лица «Папы». Видимо, для снятия стресса его могучему телу требовалось нечто большее, чем стакан виски.
— Ну чо, пацаны, на спор?
Он зубами сорвал пробку с бутылки.
— Это ж вискарь, не портвейн, — кивнул на бутылку Генка. — Тебе не хватит на сегодня?
— На сотку грина мажем?
— А и д-давай! — высунулся из-за плеча Жеки Санёк. На его лице блуждало благостное выражение пьяного в доску русского человека. — Д-д-давай… на сотку… ик!
— Слышь, Санёк, — ласково сказал Генка. — Ты, по ходу, за два года у хозяина забыл, как этот динозавр ханку жрет? Мне Андрюха недавно рассказывал. Так я тебе напомню…
— А ты, братуха, по ходу, забыл, что в чужие базары лезть тоже не тема, — наставительно произнес Жека, сворачивая пробку с бутылки. — Ну чо, Санёк, мажем?
— М-мажем, — энергично махнул головой Санёк.
Видимо, движение оказалось для него непосильным. Он проехал щекой по плечу «Папы», стек в кресло и тут же заснул.
— Идёт! — сказал Жека, запрокинул голову и поднес ко рту бутылку.
«Пацаны» завороженно смотрели, как коричневая жидкость, булькая, вливается в глотку «Папы».
— Монстр… Не глотая. Как в унитаз вылил! — восхищенно прошептал Генка над ухом Виктора.
Жека отбросил в сторону пустую бутылку.
— Я те дам унитаз, — сказал он и шумно выдохнул, забрызгав слюной Виктора с Генкой. — Я те хаер-то…
И упал в кресло рядом с Саньком.
От падения столь значительной массы безвольное тело Санька качнулось в сторону отрубившегося «Папы». Благостная физиономия, чавкнув, умостилась на необъятном плече Жеки, а изо рта счастливо «откинувшегося» братка на плечо «Папы» стекла тонкая струйка прозрачной слюны.
— Все равно с Санька сотка, — глубокомысленно изрек Генка, утирая бледное от природы лицо тыльной стороной ладони. — И хрен он отбрешется завтра, что бухой был и ничего не помнил.
Где-то впереди слышался мощный храп Андрюхи.
Между креслами осторожно, бочком, опасаясь быть вновь ущипнутой за какую-нибудь из заманчивых выпуклостей, прокралась стюардесса.
— Кушать будете? — робко спросила она.
Генка прицелился было цапнуть стюардессу за ягодицу, но тянуться было лениво. Взвесив, что ценнее — щип или комфорт, — он выбрал второе.
— Спасибо, милая, мы уже накушамшись, — изрек Генка, гладя масляным взглядом стюардессину попу. — Ну и булки у тебя…
Выщипанные бровки приподнялись кверху.
— Вам булку принести?
— Да нет… благодарю, милая, уже. Хотя…
В замутненном алкогольными парами Генкином мозгу, похоже, родилась идея.
— А помоги-ка мне, дорогая моя, кресло назад откинуть, — сказал Генка тоном эзоповского лиса, провоцирующего ворону на крайне необдуманный шаг.
— А там кнопочка, — сказала умудренная жизнью стюардесса, показывая пальчиком на подлокотник кресла. — Нажмите.
— Я вот что-то… никак, — закряхтел Генка, шаря рукой по подлокотнику.
— Да-да, вот там.
— Бог мой, да где же она?
— Ну… ну я сейчас.
Профессионализм победил.
Стюардесса перегнулась через Виктора, обдав его ароматом недорогих духов, смешанным с жаром молодого, крепкого тела, и…