Индустрия «модификационной» генетики одни из самых быстроразвивающихся бизнесов где в отличие от традиционных отраслей только складываются картельная этика. Поэтому тенденция свободной конкуренции пока превалирует над тенденцией сговора. Фирмы-лаборатории клонирования стремятся захватить свободные ниши, обогнав потенциальных конкурентов. Говорить о «контроле разума» над стихией рынка просто смешно. А это основной фактор сдерживания, на который уповают сторонники генных модификаций природы.
Что из моральных побуждений не сделают одни, на то отважатся другие. Излишне щепетильным «моралистам» останется лишь воспроизвести эксперимент перед лицом свершившегося факта. Государственный и международный контроль могут лишь затормозить движение, но неспособны его сдержать, как не могут «победить» наркоиндустрию или распространение СПИДа. Поэтому пик совершенно хаотического, лавинообразно нарастающего процесса еще впереди. Простая математическая модель лавинообразного роста с большим количеством нелинейных членов. Нелинейность в непредсказуемости результатов экспериментов.
По такой же формуле — лавинообразной схеме с некоторым временным лагом — будет нарастать и неконтролируемая утечка модифицированных генов в «дикую среду». Перекрестное опыление только видимая часть айсберга. Есть еще потеря семян, разнос их вредителями (крысами, мышами, птицами). Путешествие семян на большие расстояния с калом животных и свободное высевание. Вегетативное размножение в отбросах на помойках и свалках, особенно сельских — вроде того, как из очисток картофеля может прорасти куст. Генно-модифицированные животные могут сбежать в результате многочисленных катастроф: пожаров, ураганов, наводнений, а в развивающихся странах — в результате вольного выпаса. Да и модифицированные растения в странах третьего мира очень быстро проникнут в дикую природу из-за архаичной агрикультуры. Количество каналов утечки не поддается учету. У человечества нет столь мощной традиции стерилизации пищевых отходов, поскольку на протяжении наибольшего отрезка его истории в ней не было необходимости. Наоборот, человек был заинтересован в скорейшем растворении собственных отходов Природой. Только в ХХ веке природа стала давать явные сбои в «переваривании» мусора.
Дикая среда довольно быстро насытится генно-модифицированными видами задав цепочки дальнейших мутаций. Если какое-то растение станет несъедобным для вредителя, тот должен будет пережить соответствующую мутацию чтобы приспособиться к токсинам выделяемым этим растением. В свою очередь и в пищеварительной системе птицы поедающей насекомое должен начать вырабатываться новый фермент, чтобы переварить этот токсин, ставший безвредным для насекомого. И у хищника охотящегося на птичку, и у падальщика, поедающего хищника.
Процесс аналогичный распространению ДДТ подмеченный во второй половине ХХ-го века. Тогда еще можно было запретить один реагент после его обнаружения в печени антарктических пингвинов. Приведенная выше апокалиптическая картина злоупотребления «пищей Франкинштейна» просто-напросто воспроизводит уже пройденный во второй половине ХХ века процесс химизации сельского хозяйства. Поначалу небывалые урожаи радовали, выращенные только на химических удобрениях гидропонические овощи-фрукты впечатляли размерами и внешним видом, слово «нитраты» еще прочно не вошло в лексикон, а цепочки накопления вредных веществ еще не истребили значительную часть фауны. На лицах фермеров сияла все та же улыбка веры в «волшебную палочку» науки. Позже пришло все то же отрезвление, на грани отравления с глубоким «похмельным синдромом». Сегодня сложней, поскольку ГМП это уже не ДДТ в печени пингвинов, а генно-модифицированные клетки этой печени.
Итак, произойдет глобальная мутация флоры и фауны при которой неизбежной станет массовое вымирание «неудачных» особей. Случится обострение естественного отбора, «одичание» искусственных генов, большая часть которых, разумеется, будет отброшена и исключена из оборота. Меньшая часть приживется, равновесие будет восстановлено. Но какой ценой? Высокопродуктивное сельское хозяйство получит сверхвыживаемых вредителей сильно разоривших дикую среду и снизивших естественное разнообразие видов. А прижившиеся в дикой природе искусственные гены поднимут ее агрессивность.