Послав всех подальше Город власти останется при своем: будет производить исключительно экологически чистую информацию (и это эвфемизм власти): законы, распоряжения, печатать газеты и журналы, снимать кино и телесериалы, создавать моды и стили, заниматься искусством, рекламой, гонять деньги по кругу, связывать удаленные уголки планеты.
Производить фикцию. Все что современный город может предъявить — несколько картинок: банкноты, глянцевые журналы, на худой конец книги от которых в деревне меньше всего проку особенно если в них полно цифр и формул, бегущие картинки на экране телевизора или на полотне кинотеатра кино, эстрадные клипы с модными шлягерами, заставку на экране компьютера, и еще кипы каких-то документов с печатями. Правда эти картинки из своего потайного кармана Город может вытягивать бесконечной лентой.
Все остальное можно сфабриковать где угодно. Даже пластиковые детские игрушки с успехом штампуют в глухих вьетнамских деревушках, а роскошные авто стоящие порой как вся недвижимость небольшого городка в особом городе-фабрике где все сплошь автостроители стоящие у конвейера или вовсе операторы автоматических линий с рукастыми роботами-манипуляторами, автоматическими сварщиками, программируемыми сверлильщиками и фрезеровщиками, etc.
Столица-мегаполис торжествует, наконец, сделав человека царем природы и царем мира которому осталось не марая рук только шевелить извилинами. Столичный житель воплотился в прямое воплощение власти, «вершину эволюции» городской цивилизации, что автоматически делает его венцом исторического прогресса и эволюции всего живого. Как тут не возгордиться?!
Отсюда особенности столичных нравов. По основному закону Столицы — закону карьеры, жители обязаны восходить к вершинам, «прогрессировать». Даже если им глубоко наплевать на власть реальную, декларативно или искренне во всех своих поступках, делах, творениях они просто обязаны превосходить себя прежнего. Лишь достигнув вершины (своей вершины) могут позволить себе делать, что душе угодно.
Столичный житель вольно или нет, в силу всеобщности коллективного сознания, ощущает над головой бездну. Не страшащую, но манящую. «Сияющие высоты» к которым можно взлететь в единый миг если подвернется удача, взбежать или вскарабкаться по карьерной лестнице, заползти улиткой по склону. Высоты манят, принуждают рисковать. Карьеристов не страшит падение в бездну, ведь падать можно только с кручи, на которую взобрался. Низвержение вниз ожидаемо, психологически подготовлено. Потому страшит не пугая. Всегда выпадет шанс взлететь обратно.
Пугает иное: отступить на ступеньку вниз. Еще страшнее на две, что означает остановиться, застрять навеки. Под ногами не пропасть, но засасывающее болото высасывающее из человека соки времени. Полная безнадежность. Конец жизни, ноги застывшие в цементе. Подавляющему большинству придется это сделать, достигнув своей планки, предела возможностей. Останется создавать лишь видимость.
Столичное сознание всегда иерархично. При встрече люди первым делом стремятся вынюхать место собеседника в иерархии, его силу, степень влияния. Словно матерые преступники определить «кто под кем». А выяснив уже строят планы использования его для собственного возвышения, прикидывают способы манипуляции. Взаимодействие превращается «не в просто общение «просто людей», но в некую запутанную партию, в игру во имя собственной корысти. Избираются стратегии: угодить, повелевать, подкупить, очаровать, «запудрить мозги», «пустить пыль в глаза», обмануть etc.
Столичный житель ведет эту игру всегда вольно или нет поскольку игра в иерархию становится смыслом его жизни, поскольку она — смысл Власти, смысл жизни Столицы. Столичный житель будь он трижды свят и бескорыстен просто не может обойтись без выстраивания и упорядочивания всего и вся. Даже дружеские связи его складываются в некой иерархии: «ближний круг» — «близкие друзья» внутри его круга защиты. Знакомства «для души» просто необходимая вещь чтобы ощущать себя не винтиком механизма, не ступенькой лестницы но человеком. С друзьями можно вести себя «по-человечески», общаться, дурачиться, смеяться, делать глупости. Но только с ними! Даже в семье такого нельзя поскольку семья сама по себе иерархична, сего семья — его крепость, опора. Вольности могут ее разрушить. С близкими друзьями же можно и поругаться, даже порвать в порыве шекспировских страстей чтобы потом помириться и распить мировую. Жить!
Всё что дальше за этим кругом все меньше оставляет не только «простого человеческого общения», но даже эмоций. Чем дальше тем больше преобладает деловой интерес, пока не дойдет до «нужных знакомых». «Нужны» порой оказываются личности весьма сомнительные, даже преступники с которыми можно обделать щекотливые делишки. Выходит что основной круг общения начинают составлять люди «нужные», «выгодные». Те головы, по которым предстоит взбежать или шаг за шагом взобраться на вершину.