● Но ведь если я стану преследовать их, как они преследовали нас, за лишь происхождение... то чем же мы лучше них, в чем наша внутренняя правота? - говорил он.
● Пусть там через одного предатели и изменники...
● Но ведь я на то и русский царь, чтобы прощать и править любовью и справедливостью, - говорил он.
● Чай, я не английский мой кузен Борис Джонсон Пятый, чтобы наемных убийц депутатам парламента рассылать, - говорил он.
● И не президент Шестой Немасонской Республики, где враги газом травятся, - говорил он.
● Терпение, любовь и милость перевоспитают и их... даже и злобных инородцев за несколько поколений мы сделаем русскими безо всяческих насилий, - говорил он.
● Мы русские, с нами Бог, - говорил он.
Замолкал. С отстраненным видом поглядел на стену, где висел неизменно портрет Лорченкаева. Философ глядел на Ивана Ивановича с легким одобрением. Увы, милейший Преображенский-Нарышкин этого мнения усопшего Лорченкаева о государе, кажется, не одобрял.
● Ваше величество, - говорил он после тяжелой, театральной просто паузы.
● Понимая, восхищаясь и разделяя... - говорил он.
● … Мы живем не в стерильном мире... - говорил он.
Но Иван Иванович оставался непреклонен, и худшее наказание, которое могло случиться с чиновниками, кои не справлялись со своими обязанностями да еще и гадили, была ссылка куда-нибудь на Средиземноморские курорты, во вновь присоединившуюся к России чудную Болгарскую конфедерацию. Поступая так, Иван Иванович понимал, что действует в ущерб себе, но иначе не может. Что, в свою очередь, вызывало у Нарышкина-Преображенского крайнее отчаяние с учетом того, что ситуация в стране становилась все напряженнее. Глава СВУ уверял, что стоит поднести спичку, как все полыхнет — Иван списывал это избитое сравнение на увлечение главы СВУ дешевыми романами — и что градус ненависти в обществе к императору возрос. Что, в общем-то, выглядело парадоксальным с учетом того, как шли дела в стране. Но, с учетом того, что представляют собой на деле русские — отлично знал Иван — никакого парадокса не представляло... Кто знает, вооружен, знал Иван. Так что Его Величество успокаивали главу СВУ, уверяя, что у него в запасе против Объединенных Европ есть кое-какое оружие, которое не преминет применить в час крайней нужды, и тогда ЕвроРегиональная империя распадется, как карточный домик. До поры до времени это Преображенского-Нарышкина успокаивало. Но манифестации, начавшиеся на этой неделе, и потрясающие Москву с Санкт-Петербург, беспокоили все сильнее. Улицы заполнились праздношатающимися, - это еще полбеды — среди которых то и дело шныряли отряды хорошо вооруженных молодчиков, многие из которых не говорили и по-русски даже!.. и кое-где даже возникли баррикады. А императорский дворец вот уже пару дней осаждала толпа, выкрикивавшая оскорбления и манифестирующая круглосуточно. Иван спокойно смотрел на манифестантов, и приказал не трогать их — чай, мы не в Германии, чтобы асфальтоукладчиками раскатать 19183 душ, как в прошлом году поступила со своими протестующими канцлер-муфтий Берлина, Джебраилаида Маркаль, - и понимал, что война вот-вот наступит. Ждал он ей спокойно, ведь его заверения Преображенскому - Нарышкину насчет наличия секретного оружия не были блефом. Впрочем, главу СВУ это ничем другим бы и не посчитал, доведись ему увидеть оружие.
… Несколько листочков с надписью «Окситанский проект».
С виду безобидный набросок, на самом деле, грозный документ — мене текел фарес на стене масонского храма Парижа, называл его Иван Иванович - предусматривал раздел Франции на Союз Независимых Государств Бывшей Франции (СНГБФ). Более детально, проект предлагал мирное разделение Франции на три державы — страну Ойль, страну Ок, включающую в себя Аквитанию и Окситанию, оккупированную зловредным северным соседом 700 лет назад, и Северную Федерацию, включающую в себя Нормандию, Бретань, Эльзас, Лотарингию. Все они, безусловно, имели право на свою государственность, поскольку принадлежали самым разным нациям с совершенно отличными от французской генами, языками и мироустройством. Так что раздел Франции, говорилось в документе, есть не что иное, как восстановление исторической справедливости и разрушение темницы народов, в которую превратилась эта самая Франция и созданный ею Европейский Союз. Само собой, три государства - лишь первый этап, предусматривавший мирный развод с сохранением общей границы, но уже своими валютами и вооруженными силами для каждой державы. В то же время, в документе по созданию СНГБФ Иван Иванович в секретном приложении предусмотрел и дальнейшее развитие событий — пограничные войны, разделение государств на еще более мелкие государства... Глава Службы Контрразведки, генерал Владимир Владимирович Андрусяк — Иван предпочитал брать в контрразведку бывших молдаван за бездумную жестокость и, почему-то, приверженность монархическим ценностям - лишь восхищенно поцокал языком, когда самодержец бросил на стол между ними эти пару листочков. После чего поднял на Ивана Ивановича глаза и сказал на чистейшем румынском, который Его Величество также выучили в Трущобино: