− Кто бы мог подумать, Ваше Величество, - сказал генерал Андрусяк.
− Что Вы не такой безобидный lokh, каким кажетесь, - сказал генерал Андруся, после чего немедленно извинился:
− Виноват, Ваше Величество, - сказал он.
Иван лишь улыбнулся, Он любил своих наивных, тщеславных молдаван, импульсивных ставших в Пятой Российской Империи настоящим оплотом монархии как из-за своей природной жестокости, обусловленной их несколько детским менталитетом, так и каким-то глубинным, природным даже антисемитизмом (но как раз это было удобно, потому что позволяло держать в ежовых руках инородческие общины России). С улыбкой вспоминал Иван Иванович забавное происшествие, имевшее место в Бессарабии, согласно донесениям генерал-губернатора Петреску, во время призыва на шестнадцатую русско-евротурецкую войну. На призывных участках никто не являлся на протяжении недели. Тогда предприимчивый генерал-губернатор велел расклеить повсюду афиши следующего содержания:
«Храбрые бессарабцы! Иван Иванович Лукин, самодержец Российский, просит вашей помощи в деле войны против евротурка. Храбрые мои молодцы! Без вас, бессарабцев, моя армия не стоит и гроша, один бессарабский удалец стоит ста евротурков! Помогите мне, проявите удаль свою и покажите супостату, какие лучшие воины Империи Российской живут в Бессарабии. Без вас война проиграна».
На следующее утро, по донесению полиции, перед призывными участками стояли километровые очереди...
Ивану Ивановичу Лукину так нравилось обожание в глазах главы Контрразведки, что он так и не набрался смелости и не признался генералу Андрусяку, что проект создания независимой Окситании в качестве удара Еврорегиональной империи принадлежал, строго говоря, не ему. Упоминания об этом, впрочем, весьма смутные, Иван Иванович нашел в тетрадях Лорченкаева, как и стихи на загадочном языке ок, которые, оказывается, философ переводил тайком ото всех. Как не открыл Иван Иванович генералу и то, что почерпнул саму идею создания СНГБФ в недавней истории России. Порывшись в архивах, Его Величество нашел удивительно остроумный план одного из разделов России, случившегося в конце 80 годов 20 века, который проект (кажется, тот назывался «СНГ») попросту и скопировал для «Окситанского проекта».
… Разговор этот имел место несколько лет назад, и с тех пор утекло не только много воды в реках Фонтанка и Гаронна, но и денег из казны Российской империи на поддержку и развитие окситанско-русских отношений. Это, по странному стечению обстоятельств, вызвало во Франции брожение, отчего власти Шестой Немасонской Республики сталкивались с теми же проблемами, что и Иван Иванович: манифестации, недовольство, бурление...
По сути, понимал Иван Иванович, у них со Рататутоном — новым президентом Франции, которых назначали, по слухам, по поваренной книге — гонка на опережение.
Ну или «Хора на выбывание»*, как остроумно назвал это генерал Андрусяк.
В Окситании открывались — как в России стендап клубы — дома русско-окситанской дружбы, рос товарооборот между Москвой и Тулузой, а в Монпелье даже поговаривали о необходимости провозгласить независимость не просто края, а уже города... Россия вкладывала огромные средства в поддержание певучего и прекрасного окситанского языка, в Тулузе стало можно щеголять своей «окситанскостью», а в Санкт-Петербурге в моду вошли национальные окситанские рубахи «окситанки», наконец, среди прогрессивной русской молодежи весьма популярной стала песенка «Тулуза, Тулуза, Тулуза моя». Как раз заиграло радио и зазвучала песня, когда Иван Иванович тепло прощался с генералом Андрусяком, который ничего не знал о том, что Иван Иванович обсуждает с Нарышкиным-Преображенским, ничего не знавший, конечно, о предметах обсуждений Ивана Ивановича с генералом Андрусяком. Любовь и милость милостью и любовью, знал Иван Иванович, а меры предосторожности никогда не помешают. Поглядел, как закрывается дверь за генералом. Подошел к радио, и сделал звук погромче. Радио потрескивало, певец исполнял песенку гнусным голосом... Иван Иванович постарался вспомнить фамилию исполнителя. Мака... Жидо... Чесно... Тухисревич! Так и есть. Знаменитый Тухисревич, кучерявый и глупый дегенерат из семьи Тухисревичей, который занимались искусством «наРоссии» вот уже три сотни лет, передавая друг другу, как эстафету, ненависть к русским и код от сейфа на Ярославском вокзале, где хранились семейные сбережения. После прихода к власти Иван Иванович, постаравшись сократить число эксцессов до минимума — мы русские, постоянно напоминал народу он — не предал Тухисревичей казни и даже не изгнал. Как ни странно, смена слагаемых — в данном случае людей у власти — ничего не изменила в сумме доходов Тухисревича. Автор песен про «Скорца-эмигранта» и «Народ рабов» быстро переделал их в шансоны про «Скворца-возвращенца» и «Народ свободы». Ну, а песня про Тулузу, написанная поэтом Львом Поценштейном, еще одним быстро перековавшимся, как он это сам называл «из плети для русских в чесалку для русской спинки», можно сказать, вернула Тухисревич на небосклон русской эстрады. Иван сделал погромче.