− Тебя в Афган, меня в публичный дом, - сказала задумчиво Крысина, вертя в руках серебряную ложечку с дыркой, специальный, как она объяснила, подарок всякому наемному работнику апешечки.
− Мы с тобой, Иван, два самозванца, и нас ищут - сказала Крысина. - Оба мы знаем тайну друг друга и поэтому оставить друг друга без виду не можем, нам надо держаться вместе.
− А раз так, - сказала Крысина, не обращая внимания на одобрительное кивание засыпающего от тепла и еды Ивана, - то нужно мне и тебя в СМИ устроить. Лучший способ скрыться это зависнуть на поверхности. Мы тебе и документы справим. Вот, отдохнешь у меня на хате пару дней, откормишься, причешем, оденем... Любо дорого посмотреть будет! И тогда сразу же в апешечку и отведем. И свежая кровь нужна! Только мы тебя по либеральному крылу отправим.
− Да но ведь я это, Семено Пего... - возразил было Иван.
− Дурак ты, - сказала Крысина, - вас, Пеговянов, три десятка было и всех, кроме тебя, дурака счастливого, убили. И на каждом камера висела. Подчеркиваю — НА. Чтобы, значит, видно было всё, но не тебя. Никто вас в лицо не видел. Единственный, кто знает, что ты был пегов-98 это я. Ну, а если меня не будет... обратно в метро вернешься? К Зильбертруду?
Иван вздохнул. К Зильбертруду обратно не хотелось, хоть тот и оказался очень добр к Ивану. Но, все-таки, распределение акций между миноритарием Иваном и прожоритарием Зильбертрудом, оказавшимся совсем уж прожоритарным прожоритарием, могло бы быть немного справедливее. Это Иван за три года работы на Львовича понял четко. Алевтина-Крысина его шанс, осознал Иван, счастливый случай, шестерка на костях, это его возможность покорить Москву. Учерьъесы кивнул.
− Я в деле, - сказал он. - Согааауууээээооо...
Он мычал, ведь он уже не мог ничего говорить, потому что Крысина набросилась на него, покрывая лицо жаркими поцелуями и затыкая рот своим проворным язычком. Шатаясь, он встал и, с руssкой сучкой на шее, отошел в комнату, где свалился на диван. Крысина-Алевтина немедленно уселась на него, срывая с себя одежду, парик, и накладную горбинку. Она у Ивана на глазах превращалась из холеной интеллигентной москвички в красивую, как животное, но неразумную, как животное, руssкую самку, движимую одними лишь животными инстинктами.
− Будь моим мужчиной... сделай мне ребенка, - сказала Алевтина
Приложение
Экземпляр «Обрывок рукописи Бороды» музея последней русской династии Четвертой Российской империи. Представляет собой 1 страницу формата 60 см на 45 с оборванным левым краем, и следами крови. Принадлежит к коллекции «Личные вещи Ивана Лукина», музей Земного искусства, Луна, павильон «Евразия». Описание, классификация и уход — старший научный сотрудник Захар Насекомоляхов, доцент, вид — насекомоногое, специализация — земная история. Текст представляет собой малопонятную легенду доисторического периода.
Опять на столе овощи и сельдерей
Опять на столе отварное мясо и медленные углеводы
Опять на столе травяной чай и... я что, пожилой еврей
Обедающий в 1962 году в столовой санатория «Путь Ильича» по «блатной» путевке в г. Минеральные Воды?!
Убери со стола эту гадость
Выброси на мусорную свалку истории
Достань ананас, чипотке, вина, налей пульке, оно приносит радость
И послушай удивительную, приключившуюся со мной на озере Лак де Кастор историю
Мне снилось, что я конквистАдор
Что я третий месяц прорубаюсь через сельву
Возглавляя идущее за мной как за пастырем стадо
Для Тихого и Атлантического океана объединения
Мои сапоги дырявыми стали
И я чувствовал босыми ногами землю
Впрочем мои доспехи из кастильской стали
Как всегда, ярко сияли
Хотя из-за ржавчины с обратной стороны совсем хрупкими стали
Я двух индейцев и одного конвертос за моими доспехами за уход ненадлежащий
Выбросил вчера в реку к пираньям все пожирающим
Я согласен, это понизило боевой дух, приуныл отряд
Тем более мы шли по сельве три недели и нам нечего было жрать
Но мне было все равно потому что я с самого утра казни заметил черную гряду
И это значило, что нам поднажать надо
И уже через три дня вступить в Эльдорадо
Где все нам были бы рады