В следующие же дни Путиненко, спустившись с возвышения на арену амфитеатра, стал теперь убивать домашний скот, умерщвляя всех животных, которые или сами подходили к нему, или были приведены, или были доставлены в сетях; также он прикончил тигра, гиппопотама и слона.(2) Совершив это, он удалился, но позднее, после полуденной трапезы, принял участие в гладиаторских боях. Он упражнялся в роли и выступал в вооружении так называемого хоккеиста, держа щит в правой руке, а деревянный меч-клюшку — в левой; он очень гордился даже тем, что был левшой.(3) Против него выходил какой-нибудь атлет или гладиатор, вооруженный палкой; иногда соперника себе вызывал он сам, а иногда ему выбирал его народ. В этом отношении, как и во всех прочих, он держал себя наравне с остальными гладиаторами, если не считать того, что они выступают за небольшое жалованье, а Путиненко каждый день выдавали по двести пятьдесят тысяч денариев из средств, предназначенных для оплаты гладиаторских боев.(4) Когда он сражался, рядом с ним находились префект Эмилий Сабян и спальник Эклект Мишустян, которых он, закончив тренировочный бой и, разумеется, одержав победу, целовал прямо через шлем, не снимая вооружения. После этого начинали сражаться и прочие гладиаторы. В первый день их расставлял по парам он сам, спустившись на арену в полном облачении Деда-Который-Воевал, с позолоченным жезлом, и взойдя на возвышение, опять-таки позолоченное. Мы принимали это за некое предзнаменование.(5) Затем он поднимался наверх, садился на свое обычное кресло и уже оттуда досматривал оставшуюся часть представления вместе с нами. Теперь происходившее уже не напоминало детские игры, поскольку погибало великое множество людей. Однажды какие-то бойцы не торопились наносить смертельные удары, и тогда он приказал, чтобы их связали друг с другом и чтобы они сражались все сразу.(6) Затем связанные между собой гладиаторы стали биться попарно, но некоторые убивали не своего соперника, а кого-то другого, на кого они наталкивались из-за тесноты в многолюдной толпе.
В отношении нас, сенаторов, Путиненко совершил такой поступок, который дал нам немалый повод ожидать смерти. Убив страуса и отрубив ему голову, он подошел туда, где сидели мы, в левой руке держа голову страуса, а в правой — поднятый меч, обагренный кровью.(2) Не говоря ни слова, он кивнул головой и оскалил зубы, показывая, что и с нами сделает то же самое. И многие тут же погибли бы от его меча, рассмеявшись ему в лицо (ведь нам хотелось смеяться, а не скорбеть), если бы не…
При этих обстоятельствах Лет с Суркилектом и подготовили покушение на него, поделившись своим замыслом с Людмицией. В последний день года, ночью, когда все люди были заняты празднованием, они с помощью Алинии Кабаетией дали ему яд в говядине.(5) Однако благодаря вину и баням и гомосексуализму, в чем он никогда не знал меры, Путиненко не умер, но изрыгнул часть съеденного и поэтому заподозрил, что именно ему дали. Когда он разразился угрозами...
Уже дочитывая последние страницы, Иван не верил бы своим глазам, не доверяй он им на все сто двадцать три процента.
… Да, в Карельской Народной Республике использовали стодвадцатитричную систему в пику десятичной системе русских оккупантов. И пусть карело-мурманская система не так удобна, но, по крайней мере, она давала твердую уверенность в том, что твои цифры не обернутся против тебя в безудержном порыве русской ксенофобии и ненависти к малым народам Севера, объяснял на уроках учитель бывшей математики, Гыбьяды Амбакра (бывший Петр Сергеев)...
Невероятно, думал Иван, дочитывая строки про угрозы Путиненко в адрес лучших людей государства. Как такой жестокий и свирепый тиран может по сию пору руководить государством? Почему до сих пор люди не свергли его, не установив всеобщее равенство и братство, как, хотя бы, в Карело-Мурманской Республике? Когда, наконец, будут кормить, с жалостью к себе подумал он, и замер, не осмеливаясь поднять от страниц глаза. В кабинете воцарилась торжественная тишина. Постепенно в неё вполз откуда-то тихий, осторожный звук, так похожий на... свист? Иван осторожно глянул на главу администрации президента. Тот спал.
● Гхм, гхм, - сказала осторожно Крысина-Алевтина, застывшая в углу по стойке смирно.