● Гхм, гхм, - повторил Иван аккуратно.
● А, blea, что, кто здесь, - чуть не упал со стула глава администрации.
● Цархан Валдаевич, это мы, - мягко сказала Алевтина.
● А, ты, - сказал глава, и утер со лба тяжелый, натруженный пот кокаинщика.
● А ты кто? - спросил он подозрительно Ивана.
Учерьёсы, не поведя бровью, вновь рассказал о своем, как его называла Крысина-Алевтина, дискурсе. Делала она это, почему-то, картавя.
● Картавить это последний писк моды в московских гостиных, - сказала Алевтина, когда брила Ивана-Учеръесы перед рабочим собеседованием.
● А почему, - глупо спросил Учерьъёсы морщась, когда старая ржавая бритва (новые в Москве были в дефиците) особенно жестко скребла в промежности.
● А потому, глупыш, - возникла Алевтина-Крысина из промежности Ивана со станком в руке, - что в этом городе предпочтительнее выглядеть не таким, как серое рабское руssкое большинство.
● К сожалению, особенность РФ состоит в том, - тарабанила она явно чужие слова, торопясь добрить Ивана вовремя, - что основная масса населения чрезмерно многочисленна, поэтому физическое уничтожение её невозможно, хотя, конечно, надо стараться. Поэтому приходится работать с тем, что есть. Но ни в коем случае нельзя сливаться с толпой... не выглядеть, как руssкий... В противном случае попадешь, как сын коменданта Аушвица в кинокомедии «Мальчик в полосатой пижаме», в печь. Своя своих не познаша!
● Все усек? - спросила Алевтина-Крысина возлюбленного, смывая растопленным снегом остатки сбритых волос с ляжек Ивана.
● Все усек, - повторил грустно Иван.
Он был печален, хотя и понимал, что встреча с Алевтиной-Крысиной дарит ему новые возможности, открывает перед ним радужные перспективы — во всех смыслах радужные, сразу предупредила честная Крысина - наконец, ставит если не точку, то точку с запятой в злоключениях под крылом Зильбертруда. Да, тяжелым, потным и мокрым крылом — да и пахло под этим крылом неприятно (чем еще могло пахнуть под подмышкой Зильбертруда, если не подмышкой Зильбертруда?) - но, в то же время, таким привычным... Но что поделать, жизнь это движение, вспомнил Иван мотивирующие ролики на Ютубе, и, к тому же, после командировки в Архцак ему уже ничего не страшно. Иван понимал: те несколько недель на войне сделали его настоящим философом... А раз так, подумал он, пожав плечами, почему не встретить превратности судьбы с высоко поднятым подбородком и прямым взглядом?
… опустив голову и уставившись в пол, Иван ждал решения главного администратора президента РФ относительно своей судьбы.
● Значит так, - сказал Зхаран Дырдоев, - опустив лицо в горку белой пыли на столе, отчего голос его прозвучал несколько гнусаво.
● Теперь, когда ты убедился в том, что РФ правит настоящий тиран, ты должен приложить все усилия для того, чтобы он руководил нами еще сто лет, да славься он и славься, - сказал глава администрации.
● Другие ведь еще хуже! - сказал он.
● Рано или поздно, конечно, веревочке придет и конец, но пока... - сказал он и вдохнул от души.
После этого глава Администрации выпрямился, привстал было, но уселся. Лицо его белело как маска японского актера из театра кабуки, какой театр показывали в Карельске во время представления театра теней, отбрасываемых театром марионеток (статью об этом Усерьъесы читал в «Кандаподжском бойскауте»). Крысина замерла. По блеску её глаз Иван понял что, во-первых, ей до ousratchчки хочется нюхнуть беленького, а, во-вторых, наступил тот самый момент принятий решений по наитию, которыми так славился глава администрации президента РФ. Частенько, конечно, они принимались ошибочно. Но тот размах, с которым Рхаван Дыздаев за долю секунды решал, стоит схватиться за оголенный провод или нет — конечно в государственных масштабах и чаще всего схватиться — заслуживал если не уважения, то восхищения, как писали в журнале «Коммерсант bleadskого рынка».
● Значит так, парнишку твоего опробуем на первым порах у армян, - сказал глава администрации, глубоко дыша, и закрыв глаза.
● Батюшка, - взвизгнул Иван-Учерьесы.
● Помилуй, батюшка! - взмолился он. - Только не к армянам, я за них в Архцхаке под пулями бегал, djopа до сих пор болит!
● Ша, - сказал, не открывая глаз, Начальник.
● То совсем другие армяне, московские, - сказал он.
● Первые несколько месяцев будешь у них в программе «Ножерама» подрабатывать, - сказал Начальник.