● Ну, как клоун, - сказал он.
● Клоун у армян, или армянин у клоунов, - сказал он, и почему-то рассмеялся.
● Если покажешь себя... повысим, поможем, - сказал он.
● Будешь раз в неделю за сто тыщ украинским политологом на «Первом» кривляться... - сказал он.
● Будешь там.... скажем, Яныной Пыздiрванко, - сказал он.
● Иржан Гебледиктович, - сказала Крысина-Алевтина укоризненно.
● Он же мужик, - сказала она.
● А, значит, проверила..., а говоришь, не ebaрь — сказал Бедроб Шкаравитычгоч и расхохотался.
● … - молча подняла глаза к потолку Крысина-Алевтина.
● Ладно, шучу, будет Янином Пыздiрванко, - сказал Начальник, начиная покачиваться на стуле.
● Значит, «Ножерама», ролики, политолог украинский, ну и, конечно, на «Эхе jidа» что-нибудь этакое... - сказал он.
● Что именно, сам придумаешь, такое тебе первое задание, - сказал он.
● А сейчас пошли вон, у меня медитация, - сказал он, и захрапел.
Алевтина-Крысина на цыпочках, подошла к Учерьъесы, и взяв его за руку, повела из кабинета. В приемной группа каких-то волосатых мужчин, гортанно что-то выкрикивая, насиловала секретаршу. И, конечно, обратила внимание на Алевтину-Крысину. Тогда Крысина и Иван продемонстрировали «разгоряченной молодежи», как назвала её заступница, «ксивы» из бересты — Иван уже знал, что этот кусочек березовой коры творит в Москву чудеса - и, никем не тронутые, вышли в коридор. Там, следуя надписям на стенах, они, наконец, вышли на улицу. Ярко светило мартовское московское солнце, чирикали на проводах какие-то птички — белоголовые орланы, подумал Иван, плохо знавший живность, съеденную в независимой Карелии подчистую — и чувствовалось тепло...
Иван внезапно понял, что все еще жив. Несмотря ни на что, жив!
В новом городе, с новой подругой, начинает он новую жизнь.
Может быть, вся пропаганда Московии — правда? Может, и в самом деле Москваград — лучшее место для представителей всех 465 народов бывшей РФ? Может, именно здесь, в этом хабе возможностей, в городе, который никогда не спит, и где все всегда едят, пьют, нюхают кокаин и eboutsea, ему, Учеръесы, суждено стать другим человеком?
Может именно здесь он обретет потерянные достоинство и уважение к себе?..
ХХХ
● А сейчас, - сказал ведущий программы «Армянская мясорубка», - перед нами выступит наш специальный корреспондент из Вашингтона, Гомноед Гомноедович.
● Ахахаха, - рассмеялся ведущий на армянском.
● Гомноед - тот кто поел гомна, понимаете? - сказал он.
● … - дал он время аудитории понять остроту.
Иван тяжело вздохнул, и приготовился выйти перед оператором на маленькую сцену. Это шоу снимали прямо в маленьком театре, снимали на видео, а потом транслировали по всем телеканалам РФ — то есть, по одному. Ведущий, Тигран Кеслаян, сразу невзлюбил Ивана и поручал самые незавидные роли. В чем была причина этой нелюбви, Учерьъесы не понимал, хотя старался изо всех сил. Сам Тигран утверждал, что Ивана ему «навязали на его голову из-за этой русской проститутки», и что «русские всегда устраивают своих», а это противоречит его принципам «всего добиваться самому». Поговаривали также, что Тигран недолюбливает Ивана за «дезертирство с фронта, где каждая руssкая свинья должна была сражаться и умереть за Архацк». А может быть, подумывал иногда Иван, ловя плотоядные взгляды Тиграна на Крысину, заносившую бойфренду ланчи — так называлась коробка с едой, которую Крысина бросала издалека (оттого и ланч), потому что у нее не было пропуска на сцену, - все дело в ревности? Все знали, что жена Тиграна, некрасивая жирная москварнянка Симонита Незабудян, слыла некрасивой и жирной. Это невозможно было ни от кого скрыть, потому что Маргарита и была некрасивой и жирной. В отличие от стройной и соблазнительной Крысины...
Иван почувствовал эрекцию, но даже и не попытался её скрыть. Опыт службы в «Ножераме» научил его, что чем хуже, тем лучше. Гример, многозначительно глядя на Ивана, подал коробочку с реквизитом. Из неё ужасно несло. Так и есть. Опять gomno, подумал с грустью Иван. Ревнивый Кеослаян, придумав роль Гомноеда для руssкого недоноска — как упорно называл Учеоьъесы, утверждавшего, что тот кандапожец, - настоял на том, чтобы реквизит у актера был подлинный. И Учерьъёсы в самом деле ел в кадре говно. Что поделать. Игра стоила свеч, ну или, если говорить прямо, говённых свеч. Они с Крысиной-Алевтиной жили душа в душу, и Иван постепенно начинал влюбляться в эту суматошную, по животному нелогичную, глупую, но такую красивую руssкую бабу, которая так успешно притворялась армянкой с еврейкой-бабушкой. А за квартиру и еду следовало платить... Крысина, правда, утверждала, что если Ивана так мучает его работа в «Пилораме», то он всегда может бросить все, чтобы закрыться в её квартире и, на её содержании, написать какой-нибудь великий русский роман — еще одно подтверждение русского генетического безумия! - но Иван чувствовал на себе ответственность за эту женщину. Да и, если честно, чувство вины из-за погибших детей...