… когда Москва пала, Алевтина сняла с носа горбиночку и покинула столицу с рюкзаком, полным золота и драгоценных камней, на автомобиле, который одолжила из гаража Владислава Дудаевича Суркова-Мамонова, чье месторасположение выдала бойцам русского Сопротивления, входившим в город...
… в ходе войны за освобождение Белорусского Графства и Малороссийских Штатов Алевтина, открывшая в Харькиве кафешантан и бордель, открыла два валютных счета в Лейпциге и уже купила билеты на поезд Львив-Париж, куда должны была попасть к лету того же года, не приключись с ней некоего инцидента...
В кабинете вновь повисло тяжелое молчание.
− Тебя изнасиловали... - нарушил тишину Иван Иванович.
Алевтина, глядя в пол, кивнула... Продолжила говорить. После того, как банда наемников откуда-то из Латвии расстреляла всех, кого могла, в окрестностях Харькива, латыши зашли в бордель и насильничали там с неделю. Алевтина еле вырвалась, без документов, окровавленная, избитая и, потеряв сознание, пролежала сутки у железнодорожного полотна в то время, как уходил из Харькива последний поезд в Европу, полный барбершоперов, барист, хипстеров и прочих философов, которым нечего было делать в России, активно наступавшей... Придя в себя, она поняла, что находится в госпитале Русского Красного Креста, откуда и была выписана спустя пару месяцев...
- Дальше ты знаешь, - пожала плечами Алевтина.
К тому времени, когда Российская Империя воссоединилась с Пруссией, Словенией, Словакией, и русские взяли Вену, Алевтина уже спокойно трудилась в детском саду под Мурманском. А потом...
− Я словно почувствовала твой голос, звавший меня - сказала она.
− Словно ты просил меня прийти, - сказала она.
− А потом пришли люди от тебя, - сказала она.
Иван, пораженный, молчал.
− Так зачем ты звал меня, Иван, - сказала Алевтина.
ХХХ
… Спустя два часа всё было оговорено. Опытная Алевтина сразу поняла, что от неё хотят, и предложила Ивану Ивановичу широкую программу духовного окормления нового населения Новой России с целью преобразования разнородных масс в единое целое с общими целями, задачами и... Заниматься всем этим предстояло Министерству Национальной Идеи, для которого Алевтина сразу же выбила штат в 100 человек и ведомственную структуру едва ли не большую, чем все правительство России. Иван только рот открывал, глядя, как лихо Алевтина что-то высчитывает, да пальцами пощелкивает, время от времени восклицая:
− Значит так, - восклицала Алевтина, - нужно Федеральное агентство по делам Содружества Независимых Государств, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству.
− Эгм, да? - говорил Иван Иванович.
− Ну конечно, глупый, - улыбалась наивности самодержца новая министерка по делам Национальной Идеи, после чего, словно только вспомнив, говорила — да я и человека знающего, толкового, на это место уже присмотрела.
− Уже?! - говорил пораженно Иван Иванович, который давно уже понял, что ни на что, кроме армии, в России положиться не на что, а самая страшная беда это не дураки и дороги, а кадры, вернее, их отсутствие.
− Конечно, глупый, - обворожительно улыбалась Алевтина. - Это мой старый товарищ по администра... странствиям по разрушенной России, старый друг Женя.
− А он руский? - уточнял на всякий случай Иван.
− Само собой, - говорила Алевтина. - Русее не бывает. Примакя... ов, Примаков Евгений Александрович!
− Но он же... - говорил Иван Иванович.
− И что?! - восклицала Алевтина. - Какая разница, на кого работал профессиональный наемник, если он сейчас работает на тебя. Главное, что он профессионал и знает свое дело!
− К тому же ты сам в обращении к нации говорил, - обращала она на Ивана Ивановича невыносимо откровенный взгляд прекрасных зеленых глаз, - что русский это любой, кто захочет им стать.
− Да, но... - говорил Иван Иванович, умолкая, потому что Алевтина, по всем правилам логики, оказывалась права, хотя сам Иван Иванович и понимал, что имел в виду нечто другое.
− Ну что же, отлично! - говогрила Алевтина, подсовывая Ивану невесть откуда взявшуюся бумагу.
− Раньше Примакян работал на армян, теперь он Примаков и будет честно работать на русаков! - восклицала она.
− Аа-а-а... - говорил успокоенный Иван Иванович.
− И кстати, раз уж мы подбираем заодно кадры, как насчет Отдела по организации мероприятий по мобилизационной подготовке и мобилизации и контактам с прессой (ОМПиМ) и чтобы его возглавила Захарова Мария Владимировна, моя старая русская подруга? - говорила Алевтина.