В итоге услышала переливчатый звон и вскоре почувствовала характерный спиртовой запах, смешанный еще с чем-то, напоминавшим йод.
Приподнявшись на локтях, я ахнула, стоило только оценить масштаб катастрофы. Бутылочки, оставленные Варей, перевернулись. А так как некоторые из них не были заверчены до конца, поэтому перевернувшись, растеклись по столу и по историям болезней, которые я разложила на столешнице, планируя заняться каждой в отдельности.
— Какого! Черта?! — зарычал Руслан Константинович, глядя на то, как по одной из историй расползалось коричневое некрасивое пятно.
Сама я подняться никак не могла, лишь лежала и выглядывала со своего ракурса на то, что натворила. Перевернутые и раскатившиеся бутылочки, испачканный стол, жидкости, стекающие по краям, и злой, как черт, Титов. Его лицо покраснело, глаза стреляли молниями, а из ушей только что дым не шел. Зубы, плотно сжатые, скрипнули.
— И что ты здесь разлеглась? Вставай! — рявкнул он.
А лежала я, скажем так, не в самой естественной и красивой позе. С задранными вверх ногами. И ничего поделать с этим не могла. На кресле, в котором я рухнула были подлокотники, они-то мне и мешали подняться или хоть как-нибудь изменить это дурацкое положение.
— Я не могу, — пискнула и протянула руку, взглядом моля о помощи.
Вздохнув, Руслан Константинович подал мне руку и шагнул ближе. Ухватившись, я попыталась подтянуться, но, видимо, дернула слишком сильно. Поскользнувшись на луже, в которую наступил, Титов рухнул сверху. Он успел выставить руки вперед, только благодаря этому не навалился на меня. И те секунды, когда он нависал надо мной и его лицо было настолько близко, что я смогла рассмотреть в его зрачках свое отражение, мое сердце просто замерло в груди.
На миг мне показалось, что я умерла и попала в рай.
— Титова, ты точно на врача училась? — тихо, с плохо скрываемой злостью проговорил он, поднимаясь.
— Давайте помогу, — наконец, в наше рандеву вмешался Лешка.
Он подошел сбоку и просто поднял меня на руки, а потом уже поставил рядом.
— Спасибо, — пробормотала я, впервые за все время знакомства рассмотрев в нем человека.
— Будешь должна, — хмыкнул он, стирая в один момент все хорошее впечатление, которое успел произвести.
— Уберите здесь все, — рыкнул Титов и направился к выходу.
У самой двери он развернулся, как будто что-то вспомнил.
— А ты, — сказал он, ткнув в меня пальцем. — Собери все истории и ко мне в кабинет.
Я молча кивнула и кинулась в сторону испорченных документов.
— Убирать тебе придется, — пробормотала я, не особо сочувствуя Антипову.
— Эй! Ты серьезно? Сама все перевернула, а мне за тобой весь этот свинарник убирать? — возмутился парень.
— Знаешь, если бы ты не пристал к Варе, она все это здесь не забыла бы, — напомнила я и быстро вышла, пока тот не успел придумать себе оправдание, держа на вытянутых руках испачканные истории.
— Можно? — спросила я, постучав в дверь и заглянув.
— Проходи. Садись сюда, — произнес Руслан Константинович, кивая на стол, где была расстелена газета и лежала стопка свежих пустых бланков. — Перепишешь все истории, которые испортила.
— Х-х-хорошо, н-н-но я могла это сделать и в-в-в ординат-т-торской, — произнесла, вдруг снова начав заикаться.
Никогда в жизни не было проблем с речью и тут такое! Стыд и позор!
— Нет уж, сиди и пиши под моим присмотром, — бросил Титов и сел напротив. — Дай мне историю Савельевой.
Я быстро нашла в стопке ту, что нужна была руководителю и положила перед ним. К счастью, этот документ совсем не пострадал. Он повертел тетрадь в руках, оценивая ее состояние и перевел взгляд на меня.
— Перебери папки. Те, которые не пострадали, переписывать не нужно.
Я кивнула и молча приступила к выполнению задания. К счастью, испорченных документов оказалось куда меньше, чем я сперва подумала. Но все же, эти истории были довольно объемными с множеством вклеенных результатов анализов, узи и кардиограмм. Все это приходилось аккуратно переносить из старой папки в новую.