— Давай поженимся? — вспыхнул надеждой Макс. — Прямо сегодня!
Я оторопела от такого неожиданного предложения.
— Макс, ау! Ты меня вообще слышишь? Я не на замужество напрашиваюсь, а объясняю тебе элементарные правила поведения в обществе девушки. Ты можешь вести себя нормально? Как твой брат, например?
— Не сравнивай меня с ним! — зло полыхнул желтый огонь в серых глазах и я шарахнулась от него на другой конец скамейки.
— Вот о чем я и говорю! — сдерживая дрожь в голосе и пряча трясущиеся ладошки между коленей, попеняла Максу я.
— Прости, — покаянно прошептал он и притянул испуганную меня обратно, прижимая к груди и успокаивающе обнимая. — Ну прости, пожалуйста. Так тяжело себя сдерживать… Я и не представлял, что встретить пару — такая мука. Мой внутренний волк рвет и мечет, требуя тебя пометить и спрятать от всех.
— Пометить? — слух зацепился за непонятное слово. — Что это значит?
— Оборотни помечают свою пару укусом вот сюда, — Макс провел пальцем по месту между шеей и плечом и я хихикнула, поведя плечом.
— Щекотно. И вообще-то я против! Не нужно меня кусать!
— Не буду, — покладисто согласился оборотень и зарылся носом в мою шевелюру.
Ну что ты будешь делать с этим прилипалой. Нюхает при каждом подвернувшемся случае.
— Макс.
— Мммм?
— А как я пахну?
— Чудесно пахнешь, — промурлыкал несносный волчара и поцеловал кончик уха, откопав его носом среди волос.
Надо ли говорить, что от этого действия мурашки рванули волной по всему телу, а я вновь глупо захихикала, отталкивая наглеца.
Виктор Эдуардович бросил строгий взгляд в нашу сторону и мне стало так стыдно. Что я творю? Сама жаловалась ему на приставания Макса, а теперь жеманничаю, как девятиклассница на свидании.
— Жень, а если я пообещаю сдерживаться? Постараюсь не пугать тебя. И не приставать..
В последнее верилось с огромным трудом, но нужно же давать людям шанс, правильно? Я с сомнением посмотрела в честные глаза Макса и неуверенно протянула:
— Ну, в принципе, можно попробовать..
— Но у меня есть просьба к тебе. Мне будет очень сложно, я даже не могу описать тебе насколько. — Лицо оборотня приняло поистине мученическое выражение. — И мне бы очень помогла твоя поддержка.
— Какая? — бдительно поинтересовалась я.
— Да так, пустячок… Всего один маааленький поцелуйчик в награду за сдержанность.
Макс, с наивно-детским выражением ожидания подарка на мордашке, уставился на меня.
Я нервно заерзала по лавке, комкая подол сарафана в руках. В, принципе, мы же и так уже целовались. Так что ничего нового он не просит. И, к тому же, если он действительно будет себя хорошо вести весь день, то почему бы и не наградить усердного ученика школы хорошего тона вечерним поцелуем? Нормальная сделка, я считаю. Только не спрашивайте, почему я решила, что поцелуй положен Максу один в день. Наивная я, наверное, раз так подумала.
— Точно один маленький поцелуй? — уточнила у светящегося от удовольствия оборотня. И не скажешь, что пару минут назад сидел угрюмой букой.
— Я покажу, — с готовностью отозвался Макс и склонился к моему лицу.
Теплые губы сначала прикоснулись легко и целомудренно, словно спрашивая разрешения. Обласкали нижнюю губку, затем верхнюю и поочередно — оба уголка рта. С каждым движением невинная легкость уступала место все увеличивающемуся напору и я в какой-то момент обнаружила у себя во рту чужой язык. Демонстрация маленького поцелуя явно затянулась.
— Макс… — укоризненно прошептала, когда нашла силы прервать этот незначительный, по мнению оборотня, поцелуй.
Дыхание сбилось, лицо разрумянилось, а пальцы цепляются за майку поцелуйного тренера. Показал, называется, как целоваться будем. А мне бы теперь душ холодный не помешал, чтобы унять жар в теле.
— Закончили? — насмешливый голос Виктора Эдуардовича заставил мои щеки посоперничать интенсивностью окраски со свеклой.
Игнатов-старший изучающе посмотрел на смущенную меня, хмыкнул и продолжил:
— Мне нужно вернуться. Появились новости в деле о похищенной информации. И, кажется, скоро у нас будут занимательные гости.
Конечно же, я увязалась за Виктором Эдуардовичем следом. И на это у меня были аж две причины сразу. Во-первых, не хотелось оставаться наедине с Максом, а во-вторых, съедало неконтролируемое любопытство.
Но, по возвращению в родные пенаты братьев Игнатовых, меня ожидало разочарование. Виктор Эдуардович заперся в кабинете, а мне, в свою очередь, пришлось запираться от Макса в своей комнате. Хоть волк и клялся в вечной платонической любви, но веры ему больше не было. Я еще после его "маленького поцелуя" не отошла, боюсь даже представить, что он подразумевает под "платонической любовью". Явно не то же самое, что я.