Отгоняю от себя эти мысли. Хотя после того предательства мне до сих пор страшно, что все мужчины такие.
Жму на кнопку домофона, чтобы впустить тётю Тоню.
— Открываю, открываю, — говорю ей, потому что кнопка домофона заедает и нажать её сразу не получается.
Из-за этого нервничаю, а тётя Тоня терпеливо ждёт.
Наконец, у меня получается справится с непослушным устройством, раздаётся звуковой сигнал, что дверь открылась и я иду ко входной двери в квартиру, чтобы впустить гостью.
Раздаётся стук каблучков, оповещающий о появлении дорогой гостьи. Гостьи, которую практически нечем угощать. Хорошо, что я пирог с вареньем испекла, а то бы вообще неудобно получилось.
Сначала после трагедии меня сжирало горе и страх за брата — что отберут и в детдом отправят, что не смогу его поддержать, чтобы он оправился. Богдану — десять. И он справился... И я — отчасти.
Но время шло, денежные накопления, сделанные родителями, таяли, а взрослые проблемы росли словно снежный ком. Я училась очно и не работала. Родители сказали, что не нужно с этим торопиться, что сначала нужно выучиться. Я училась — хорошо и старательно. Только теперь это помогает мало — даже с дипломом на руках, но без опыта работы меня нигде не берут. А деньги тратятся, тратятся очень быстро, учитывая, что квартира, в которой мы живём с Богданом — ипотечная, и за неё нужно платить каждый месяц кругленькую сумму. Папа с мамой не успели...
— Привет, Лийка! — раздаётся жизнерадостный голос тёти Тони.
И я вижу её. Нагруженную пакетами. Делается неудобно, потому что я прекрасно знаю, для кого эти пакеты. А я — вроде взрослая и сама должна.
— Ну зачем ты, — тихонько стону я.
— Лийк, не выкобенивайся, а? Стыдно, у кого видно... Я ж от всей души. Да и не должно быть тебе стыдно — мы — родные, а от своих принимать помощь не зазорно, — отчитывает она меня.
Вздыхаю. Тётя Тоня — очень решительная, деятельная и искрится оптимизмом. Я хочу быть похожей на неё. Но к несчастью, характером пошла в маму. Мама и сама говорила, что мы с ней не от мира сего. Но она за папой была как за каменной стеной. А я — моя стена сбежала при первых трудностях. Правда, это и хорошо. Страшно подумать, что могло бы быть, окажись я за таким человеком замужем. Он бы не помог ничем, лишь бы преследовал свои интересы. А ведь мы должны были — после того, как я диплом получу. Только родителей не стало, подпитывать финансово Олега стало некому, и я оказалась не нужна. Он, конечно, рассчитывал на поддержку будущего тестя, и папа бы помог...
— Ты и так столько для нас с Бодькой сделала, — шепчу я правду.
Тётя Тоня отмахивается.
— Давай еще считаться с тобой будем! Дурёха... - наверное, в чём-то она и права.
В жизни я не очень умная, не очень приспособленная выживать. Жизнь — это не учебники, с которыми я проводила львиную долю своего времени.
Забираю часть пакетов у тёти Тони, несу на кухню. Начинаем разбирать. Включаю чайник.
— Пирог пекла? — понимающе говорит подруга матери.
— Угу. Сейчас тебя угощать буду.
— А кроме пирога есть еще чего? — спрашивает она напрямик.
Краснею.
— Ясно, — произносит она веско, — И с работой тухляк...
Добавляет.
— Я чего приехала, как снег на голову. Я тебе работу нашла. Но Лий... Это место — там платят хорошо, а вам с братом нужны деньги... Короче, если бы не это, я бы тебе его не порекомендовала. Там и коллектив специфический, и дети тоже. Только больше я тоже ничего не нашла. Обещают помочь и забывают. Туда же тебя согласились посмотреть уже завтра, и думаю, возьмут. Предметы ты свои хорошо знаешь, девочка ты старательная и трудолюбивая. Вытянешь. Только язык за зубами держи и гордость свою присмири. Не до гордости теперь...
Я внимательно слушаю тётю Тоню, понимаю, что совсем не хочу работать в том месте, которое она описывает. Только выхода нет, тут она права. В сентябре мне нечем будет платить за ипотеку — это страшнее всего. Сейчас конец августа. Мне нужно успеть заработать. Потеря квартиры страшит еще и потому, что это будет означать потерю брата. Без жилья его у меня заберут.
— Я пойду! — с готовностью соглашаюсь я. Мне пора взрослеть — мир розовых облаков, где было безопасно и хорошо, остался позади и ничего с эти поделать нельзя, — Я справлюсь!
Тётя Тоня кладеть мне руку на плечо, гладит:
— Конечно, справишься, моя девочка. Как по-другому-то. Женщины они сильные, нам нельзя быть слабыми. Для нас "не могу" не существует. От нас куча других людей всегда зависит. Ты это уже начала понимать, Лия.
И тут же без всякого перехода добавляет:
— Давай картошку с мясцом потушим? А то пирог это, конечно, хорошо, но ты вон прозрачная вся. Кушать надо.