Финмор торжествовал, ожидая денежный перевод, как вдруг..
Неожиданно раздался выстрел.
Ярко-красная кровь тут же окрасила белоснежные покровы встрепенувшегося от громкого звука леса. Лес испугался. Зашумел тонкими ветвями, а потом затих..
Софьяна медленно опустилась на колени, рассматривая алую кровь на своих руках и плавно поднимая глаза в далёкое небо.
- Как? - Еле слышным голосом отправили её губы вопрос во Вселенную.
Пушистый снег тихо закружился в воздушном пространстве, спускаясь с нахмуренных небес и пряча ненужные следы-улики этой до истерики глупой встречи. Попадая своими тонкими кружевами в горячую липкую кровь, выводящую алые узоры на белоснежных покровах сонного леса, снег плакал.
Глава 28. Возвращение
Апрель.
Норман медленно зашёл в аудиторию по изобразительному искусству и включил свет.
Большая белая доска, кинопроектор под потолком, череда красочных картин на стенах аудитории и скульптурные композиции под стеклами высоких шкафов из разных точек и под разным углом смотрели на молодого человека. Помещение казалось огромным, холодным и неуютным.
Столы и одинокие деревянные сиденья располагались многоярусными рядами в виде полукруга, словно построенные древними римлянами. Это было сделано специально, чтобы ученики могли хорошо видеть демонстрационный материал и учительницу.
Норман сел на свое место, достал небольшой белый лист и быстро написал на нём:
"Огонёк умирает тихо..
В одиночестве.. тлея слегка..
Его стоны никто не слышит:
Ни трава, ни чужая река..
Его взгляд угасает.. Сумрак
Обнимает. И снова дрожь..
Огонёк умирает быстро..
И его не спасти.. всё ложь..
Облака закрывали небо,
В серый красили листьев края.
Нет Огня - и тепло умирает..
Нет тебя - умираю Я!"
Юноша умело сложил этот листок в изящный самолётик и плавно пустил в сторону доски, где когда-то, раскрывая тему урока, стояла красивая женщина по имени Софьяна. Самолёт мастерски перемахнул всю аудиторию и клюнул носом как раз там, где уже лежал не один десяток таких же аккуратно сконструированных самолётов с другими нежно-грустными признаниями в любви. Глаза парня заблестели. Он медленно встал. Его душу непреодолимо тянуло в небольшую комнату для отдыха, уютно расположившуюся недалеко от белоснежной доски, словно там находилось нечто ценное и дорогое для всё ещё влюбленного сердца. Дверь комнаты была не заперта.
Норман осторожно зашёл во внутрь. Светлые стены, покрытые бледно жёлтой с золотым отливом фактурной штукатуркой, делали маленькое помещение большим и светлым. Сиротливый кожаный диван печально облокотился на угол, недалеко от входа, прямо напротив стеллажей с рабочим материалом. Другой его слегка потёртый подлокотник уперся в деревянный стол. Два высоких шкафа дополняли интерьер помещения, украдкой рассматривая друг друга. Аккуратный холодильник, пара скрипучих стульев и полтора литровый электрический чайник вписывались в творчески-художественную композицию комнаты, которая заканчивалась окном на две створки. Всё казалось таким родным и знакомым. Но только без хозяйки помещения эта творческая атмосфера словно была пустой и безжизненно-мертвой.
Взгляд Нормана остановился на свободной от посторонних предметов столешнице деревянного стола. По телу пробежала дрожь воспоминаний, как он рисовал свой первый графический портрет красивой учительницы Софьяны: волнующие касания шелковой кожи женских ладоней тогда мягко скользили по поверхности его мускулистых мужских рук. Соф, обнимая его спортивную фигуру, горела желанием показать технику исполнения рисунка. Работая над портретом, Норман чувствовал своей широкой спиной едва ощутимые касания упругой женской груди в тончайшем кружевном белье под сатиновым васильковым платьем. Почти случайные прикосновения раскрасневшихся бархатных щёк к его гладко выбритой коже, когда Соф показывала угол наклона штриховки при взгляде на рисунок глазами ученика, почти вновь обжигали его лицо и больно ранили тлеющее сердце. А потом был поцелуй.. Такой скромный, наивно-несмелый, но по-настоящему чувственный: влажные губы парня до неприличия нежно коснулись мягких губ Софьяны, когда правая ладонь плавно скользнула в непокорные локоны, предупреждая попытку девушки отклонить голову в сторону.
Норман с болью посмотрел на родное, но теперь уже сиротливое помещение. Больше ничего не напоминало в нем о его бывшей хозяйке. Воздуха стало не хватать и юноша быстро вышел из аудитории, навсегда покидая класс, в котором уже давно никто не проводил творчески-креативных и увлекательных занятий.