Слова женщины словно сильный поток реки колко и резко били по каменным щекам мужчины. Готовясь оставить мокрые следы обиды, слезы желали вырваться из красивых неморгающих глаз на свободу, образовать солёное русло и побежать по направлению к гладко выбритому подбородку. К горлу подступил комок, перекрывая выход спокойным и положительно окрашенным речам. Расправленные плечи сильного мужчины опустились вниз, показывая сожаление и неподдельную грусть.
- Но ведь ты так хотела.. - Тихо начал он. - Я думал, ты обрадуешься, когда узнаешь об этой поездке. И потом, ты очень устаешь на своей новой работе и тебе просто необходим отдых.. - Стараясь обойти острые углы начатого диалога, рассуждал Стив.
Софьяна нежно прижалась к груди мужа.
- Я всё понимаю. - Тихо заговорила она.
Её слова, словно ярко-золотой луч горячего солнца, пытались пробиться сквозь плотную пелену тесно жмущихся друг к другу холодных облаков мужского огорчения и непонимания, окрашенного в тёмно-серый. Это как после дождя: освобождая небесное пространство от мрачных красок, появлялся небольшой просвет голубых небес среди грозно-серых туч. И тогда все тёмные, потускневшие краски вновь набирали тон, начинали играть новыми оттенками и переливаться необычными бликами. Нерешаемые проблемные ситуаций становились незначимыми и непременно находился выход.
- Прости меня. Я что-нибудь придумаю. - Пообещав решить эту задачу и подарив луч надежды, почти шепотом вымолвила Соф.
Сверкнула молния, но гром так и не прозвучал, оставляя влюбленных в тишине слушать тревожно-романтическое биение их сердец..
Часы громко пробили девять. На кухню зашёл уже почти засыпающий Смайл и приложил свою светлую голову маме на колени. Её руки тут же опустились в его волосы и нос, почуяв нежный мармеладно-леденцовый запах взъерошенной макушки, глубоко вдохнул аромат настоящего беззаботного детства.
- А давайте так, - размышляя, начала Соф и её загадочный взгляд скользнул по лицу мужа и остановился где-то посередине между кончиком носа и гладко выбритым подбородком. - Вы со Смайлом поедете по этим приобретённым билетам, а я приеду к вам через неделю, после того, как пройдёт обучение на работе.
Свежим порывом ветерка меж изнывающих от полуденного солнца колосков пшеницы пробежали эти обнадеживающие смелые слова. Слова, в глубине которых скрывалось нечто большее, чем просто обещание или желание встретить Рождество в привычной обстановке.
- Я завтра же подойду с этим вопросом к директору и напишу заявление на отпуск! - Заключила Соф, не до конца понимая специфику новой профессии и определенные нюансы, связанные с отпусками и отгулами в учительской среде.
Стив ласково поцеловал жену в макушку.
- Я уже сказал Смайлу. - Мечтательно кивая в сторону малыша, шепотом признался мужчина. - Он обрадовался. И очень просил взять в эту поездку Кэша и Каё.
На темные силуэты этих людей сквозь плотно зашторенные окна с интересом смотрела гордая Луна. Она с особой чуткостью ловила каждый вздох, случайно выпавший в пространство; с особой трепетностью впитывала каждый новый запах испуга, разочарования, облегчения и рождения новой надежды. Луноокая аккуратно складывала эти моменты в свою шкатулку памяти, словно чувствовала, что вскоре ей придется достать эти эмоции и воспоминания для определенных событий. Сияющие звёзды помогали ей уложить рядом любовь, страсть и желание. Они отодвигали чуть в сторону.. Нет, не отбрасывали и отрезали, а именно отодвигали негативные эмоциональные композиции. Звёзды знали, без них мелодия человеческих отношений будет звучать приторно слащаво, наигранно, не по-настоящему и с определенной долей безразличия..
Да и Луна никогда не выбрасывала слов из песни. Даже если эта песня была про боль, предательство, измену и имела некоторый нецензурный контекст..
В шкатулку собиралось всё!
Рассвет закрутил облака в золотые спирали и яркие лучи просыпающегося Солнца стремительно побежали по поверхности спящих предметов, приглашая теперь уже бледную Луноокую хозяйку ночи пройти на заслуженный дневной отдых. Морозно-свежий ветер резво гонял оставшуюся сухую листву, пускал рябь по темной поверхности до сих пор не застывших небольших луж, отражающих угрюмое выражение небесного лица, и своими холодно-неприятными порывами напоминал о скором приближении суровых дней. Деревья стонали, не желая просыпаться, и небольшой городок, эта уже не совсем чужая для Софьяны местность, тоже начинал свою трудовую деятельность и потихоньку открывал глаза.
Неделя растаяла, как мороженое в жаркий день. Соф так и не удалось договориться с директором о предстоящем отпуске после обучения. Батияр спокойно-милым голосом рассказывал, что преподаватели не уходят в отпуска в период учебного процесса. Это ещё больше заводило женщину, заставляя её самообладание давать сбои. Софьяна злилась, принимая отказ начальства за упрямство. Она чувствовала вину перед мужем и сыном, что не может решить этот, казалось бы, элементарный вопрос. С другой стороны, она понимала, что рабочая программа предмета построена по определенным схемам календарно-тематического планирования и нормам, которые необходимо выполнить для достижения личностных, предметных, метапредметных, коммуникативных планируемых результатов. Софьяна молчала, скрывая от домочадцев правду, и сильно переживала за этот обман. Душа словно окутывалась туманной дымкой. Решение не приходило, а время стремительно отрывало перевернутые календарные листки.
- Я могу уехать хотя бы на четыре дня за свой счёт? - Допытывалась Софьяна, заглядывая в кабинет директора. - У моего сына будет день рождения седьмого января. Он очень расстроится, если меня не будет на его празднике..
Директор глубоко вздыхал и многозначительно кивал головой, давая неопределенную тень надежды.
Метель окутала сердце женщины, когда наступил день отъезда. Лёгкий ветерок пока ещё теплого декабря казался колючим и пронизывающим. Стив и Смайл сидели в вагоне. Соф стояла на перроне и наигранно улыбалась. Её мимика и жесты изображали, что она непременно будет звонить, что обязательно приедет к ним через неделю, а сердце сжималось от каждого лживого обещания и кровоточило. Смайл посылал в воздух неумело-смешные воздушные поцелуйчики. Они весело взлетали вверх, а потом, врезавшись в двойные стекла вагона, медленно сползали вниз, оставляя на стекле неоправданную надежду на предстоящую рождественскую встречу.
За его спиной, в переноске, сидела полосатая Каё, а у ног крутился живчик Кэш.. Это было их первое путешествие на Север.