Имя "Юмэ" мать придумала, погружаясь в японские варианты буддийской концепции. В переводе с японского это звучало как "сон, иллюзия". И в этом так же была своя философия. Женщина предполагала, что человек, обладающий именем Юмэ, должен обладать великолепной внешностью, создавая ощущение сказки, волшебного Сна и неповторимой Иллюзии.
Но на самом деле этот термин часто переводили как «пустота». Пустотность подразумевала полное отсутствие кое-чего, а именно - полное отсутствие всего, что соответствовало бы ложным видимостям, которые создавал человеческий ум. И именно это определение явилось решающим фактором в реализации линии судьбы маленького мальчика. Юмэ родился с самой обычной внешностью, ничем не примечательной среди всех его сверстников. Можно даже сказать с "пустотой" каких-либо отличительных и выразительных внешних признаков.
Также одним из главных правил буддизма считалось достижение просветления на основе собственного опыта. И в этом, верила воодушевленная женщина, есть разумный смысл: ребенок с именем Юмэ просто обязан пропускать через себя всевозможные научные знания и получать бесценный опыт, дарованный Вселенной для усовершенствования своей личности. Но весь опыт, полученный Юмэ за дальнейшие годы жизни, свелся лишь к усовершенствованию техник в обольщении женщин и достижении желаемого физического и материального благополучия, так сказать, ублажения "себя любимого".
Рядом с понятием Юмэ стояло ещё одно понятие, определяющее "пустоту". Это была Шуньята, обозначающая также "ноль". Это было центральное понятие буддийской школы мадхъямака и всего махаянского буддизма. Обозначая "отсутствие постоянного „я“ у личности" и "самобытия" у явлений; отсутствие собственной природы вещей и феноменов - дхарм - ввиду их взаимозависимости, обусловленности и относительности: то, что возникло сложением факторов и со стечением обстоятельств, пусто - шунья - это понятие не вошло в список предполагаемых имён, выбранных, чтобы определить и задать вектор жизненного пути новорожденного. Почему-то матери Юмэ казалось, что "пустота" в этом контексте имеет негативную окраску и обещает развитие отрицательного сценария житейского кинематографа для обладателя столь необычного имени.
Но вопреки всей философии увлеченной буддийскими учениями женщины, и психологии практического использования имени, его обладатель оказался очень специфическим потребителем жизненных ценностей. Познание вещей "как они есть" и проповедование духовной терапии стало ключевым достижением повзрослевшего Юмэ. Юноша с лёгкостью впитывал научные знания, умело пользовался связями, извлекая из них максимальную для себя выгоду, и при этом, мастерски применяя полученный опыт, покорял сердца противоположного пола, преследуя лишь плотские меркантильные интересы. Юмэ в своём поведении культивировал и совершенствовал терпение, сострадание и духовные силы, но одновременно с этим присутствовала устойчивая устраненность от иллюзорного в конечном счёте мира. И таким образом получалось перевернутое использование вложенного матерью Юмэ смысла в правильное развитие судьбы ребенка.
В основе буддийской философии, изучаемой одержимой женщиной, лежала теория о том, что люди сами виноваты в своих несчастьях и страданиях. Однако от страдания можно было избавиться путём самоограничения и достижения нирваны. И женщине казалось, что её сын, став обладателем прекрасного имени Юмэ, сможет не только дарить людям свет и чистоту, но и сам достигнет очищения души посредством медитативных техник и погружения в нирвану. В реалии вышло наоборот.
Став взрослым состоявшимся мужчиной, Юмэ не совсем честным путём добился продвижения по карьерной лестнице. Сомоограничения и медитации он предлагал окружающим, пользуясь их доверием и иллюзорным покровительством вышестоящих чиновников и мнимых знакомых. Женщины, попадая под влияние мужских чар Юмэ, материально спонсировали молодого "Дон Жуана" и постоянно поднимали его самооценку. Совершенствуясь за счёт других, прикрываясь их спинами и умело используя стечения обстоятельств, Юмэ покорил пик эгоизма и самодовольства. Уже в юном возрасте он возглавил известную финансовую кампанию и, желая получать ещё больше прибыли и славы, начал спонсировать общественные образовательные проекты. Сперва регионального масштаба. Позже - международного.
Психология отношений Окси со своим сыном складывалась совсем по другому вектору, нежели философия Юмэ и его матери.
Когда Окси узнала от Батияра о влюбленности своего сына в преподавателя изобразительного искусства, её чувства приобрели смешанные оттенки.