Дети гуляли во дворе своей замечательной школы, где недавно поставили деревянную площадку, с безопасными качелями, всякими снарядами, лесенками, переходами, другими детскими радостями.
— Нюся, подожди… Вот как надо делать, чтобы тебе понравилось?
— Понравилось — что? Ты, кстати, почему не на работе? Заболел?
Я прекрасно понимала, о чем вдруг заговорил Игоряша. Но он говорит не о том, не тогда и не так!
— Нет, ну что ты! Я здоров… Я отгул взял, чтобы тебя встретить, отпраздновать. Чтобы ты рассказала…
— Ой! — отмахнулась я от него. — А вот мне бы понравилось, если бы ты забыл, что я сегодня первый раз пошла на службу после стольких лет. И работал бы себе, что-то важное делал, чтобы я тобой гордилась…
Игоряша даже отступил на шаг. Ну вот, дала ему надежду, указала светлый путь, ничего такого не имея в виду.
— Ты будешь еще мной гордиться, я обеща-а…
— Подожди! — я остановила его излияния. — Настька воет, видишь? Вон там, у большой лестницы. А, понятно! Никитос дерется с тремя мальчишками. Дуй туда, разнимай их!
— А ты?
— А я сзади пойду, как королева. Ну Игорь, давай быстрее, убьют друг друга!
Никитос, правда, разошелся. Все отсутствующие у его папы гены сейчас танцевали лезгинку в голове или где-то еще у моего маленького смелого мальчика. Раздухарился так, что Игоряша не сразу смог подойти к нему. Никитос метелил всех направо и налево. Самому тоже досталось. Шапка была уже порвана, глаз подбит, молния на куртке разошлась, были видны расстегнутый пиджак, выпростанная рубашка с большим коричневым пятном. Наверно, Никитос пил какао в школе на завтрак.
— Ой ты господи! — Я решительно пролезла в кучу мальчишеских тел, получила тут же от кого-то изо всей силы ногой в грудь, но все же разняла драчунов, отбросив для начала самого крупного, потом своего малыша, потом уже двух оставшихся, тяжело дышащих, красных. К нам как раз вовремя бежала учительница продленки.
— Вот ваши дети почему здесь?! — кричала она. — А? Кто разрешил им с нашими детьми?
— С какими с вашими? — Я старалась говорить мирно, с трудом удерживая рвущегося из моих рук Никитоса. — Это ученик третьего класса. И те мальчики тоже из третьего.
— Из четвертого! — проорал Никитос. — Ну, Дубов, ты у меня получишь!
— Слушай, успокойся уже, а? — тряхнула я как следует Никитоса. — Что вы не поделили?
— Они мне не дали на лестницу пройти! Я хотел покачаться на веревочной лестнице!
— Да! — поддакнула Настька, которую Игоряша к этому времени уже высморкал и, как положено, прижал к себе. — Он не виноват!
— Так, все. За драку пиццерия отменяется.
— Не-ет! — взвыл Никитос и, вырвавшись у меня из рук, изо всех сил толкнул большого Дубова. — Из-за тебя меня в пиццерию не берут!
Я с трудом оттащила Никитоса от мальчишки, который смотрел на нас с Игоряшей исподлобья, но бить Никитоса не стал. Побьет завтра.
— Нюсечка, вот правда, Никитка не виноват, — заныл Игоряша.
Никитос волчонком взглянул на папу. Но ничего не сказал. Не сообразил, что сказать. Вроде с чего бы этому слабому папе защищать такого сильного Никитоса… Но с другой стороны, мама, то есть я, — в гневе, и зря обижаю смельчака.
— Ладно, смелый, смелый, — прижала я к себе его совершенно мокрую голову. — Ты мокрый весь, не чувствуешь? Хочешь заболеть?
— Я не заболею, мам, — твердо ответил Никитос.
И правда, он болеет редко. Редко, но метко. Уж болеет, так болеет. С температурой сорок. Надо сказать, что и нежная, нерешительная Настька болеет не часто. Чаще, чем брат, но гораздо реже, чем остальные дети. Возможно, потому, что я просто ненавижу, когда они заболевают. Ненавижу больше, чем что-либо. Чувствую бессмысленность своего существования на земле. Если все, что я делаю, — зря. А раз мои дети не могут сопротивляться недугам, то все — зря. Поэтому они стараются изо всех сил не болеть, а если уж заболевают, то мужественно лечатся всем, что я заставляю пить, есть, не есть, не пить, делать, промывать, греть, и быстро поправляются.
— Никитушка, — заговорил Игоряша, откашлявшись, — всё можно решить без драки, словами.
— Так я и сказал: «Козел, дай пройти!» А Дубов стал драться! — искренне ответил Никитос.
— А ты бы не дрался, — продолжал увещевать Игоряша. — Ты бы сказал: «Давайте мирно всё решим!»
— Ага, примерно как ты сказал тому хулигану, из-за которого у меня чуть выкидыш не случился, — тихо проговорила я, чтобы прекратить педагогические потуги Игоряши. — А он тебе по башке дал, помнишь? И у меня сумку чуть не отобрал.