Я обратила внимание, как несколько девочек, внимательно слушавших меня, тут же набрали что-то быстро в планшетах. И уже обменялись мнениями — в точности таких тем не нашли. Так. Это не дело. Я посмотрела на часы. До конца урока тридцать девять минут.
— Выключите планшеты, положите их на край парт, сверху положите мобильные телефоны.
— А у меня все равно нет денег на телефоне! — заныла та же девочка, которая жаловалась, что сочинения недавно писали. Тоня, я вспомнила, ее зовут Тоня. И Тоня врет — она только что смотрела что-то в своем телефоне. Не буду даже вступать с ней в дискуссии.
— Я считаю до трех, буду с вами как с первоклассниками — раз-два-три, елочка гори! Кто не положит планшеты и телефоны на край стола, автоматически получает кол и все равно пишет сочинение.
— Ой, блин… — несколько неуверенных голосов все же выразили общее мнение по поводу моей педагогической методы.
А и ладно. Меня устраивает моя метода. У нас профессора и даже академики в Университете имени Ломоносова тоже по-разному воспитывали учеников. Кому-то было наплевать, чем занимаются студенты на его лекции, а кто-то ни шороха, ни единого слова постороннего не выносил. Записывал фамилию, а потом на экзамене снижался балл, даже если экзаменатор был другой. Жестоко, изуверски? Многие ведь жили на крохотную стипендию… Но сиди хотя бы молча, спи, а не шурши, не болтай, не смейся.
— «Блин» запрещаю говорить на моем уроке. Сейчас видела вот тебя, пока не знаю фамилии, еще тебя… и кто-то на предпоследней парте. Сверху на работе поставьте «минус один». То есть минус один балл.
— Анна Леонидовна? — Катя Бельская подняла на меня удивленные глаза.
— Тебя возмущает мое решение?
— А чё вы у нее-то спрашиваете? Балл же не ей снижен! У нее все равно шесть с плюсом, заранее! — проорал ушастый мальчик с очень темной кожей. Я на первом уроке даже думала, что он мулат. Да нет, просто он среди года ездил в Египет и так сильно загорел, что практически — на вид — поменял расу. — Ей вообще надо в другую школу переходить! Для таких, как она!
— Сегодня педсовет, я передам твою просьбу, Кирилл. Перевести Бельскую в школу для одаренных детей, а нашу школу перевести в статус коррекционной. Поскольку если не будет Бельской и еще пары-тройки учеников, то мы свой статус пилотной школы округа вряд ли потянем.
По лицу Кати я поняла, что сказала что-то не то. Я противопоставляю ее классу. Это неверно. Они знают, что девочка одаренная и — не знают этого. Кто-то, вероятно, со слов родителей, говорит, что она другая. Кто-то просто завидует пятеркам. А кто-то с ней дружит и не осознает, что она уже там — за широкой пропастью, отделяющей разные части человечества. Глубочайшая, не имеющая дна трещина, которая ширится и ширится. Кому-то из этих детей не перепрыгнуть никогда — туда. Кто-то может попытаться. Но, с другой стороны, речь ведь только о разуме. О рацио. Есть же и другая сторона нашей жизни. Теплая дружба, любовь, верность. Двум лучшим друзьям совершенно не обязательно одинаково хорошо разбираться в «спинах» и «цвете» кварков.
— Открыли тетради, у кого они есть, у кого нет — берем листочки. И пишем сочинения прямо сейчас.
— Не дома? — уточнила дотошная Тоня.
— Сейчас — это точно не дома, Тоня.
— Так мы же не готовились к сочинению, это нечестно! — заныла Тоня и за ней еще несколько девочек.
— Мне не нужно, чтобы вы дома скачали рефераты и чужие сочинения в Интернете. Мне интересно узнать, что думаете вы. Вы проходили эти темы. Пожалуйста, не тяните время.
Девочки возмущались, тихо переговаривались, отбрасывали волосы, закатывали глаза, вертелись. Мальчики небрежно один за другим пооткрывали тетрадки и стали что-то писать. Постепенно весь класс засопел. Только лежащий всем торсом на столе крупный Слава с длинным, странным лицом перевернулся на другой бок и стал тихо напевать.
— Ты не будешь писать сочинение? — спросила я его, тут же поняв, что вопрос неверно сформулирован. Почему вообще я о чем-то его спрашиваю?
— Не-э-э… — опять промычал он. Так изъясняются глухонемые, обученные немного говорить. Им трудно, их голосовой аппарат не предназначен для речи, они такими родились. Но Слава-то — здоров! Вроде как.
— Сядь нормально, ручку возьми и пиши, — я постаралась сказать это как можно тверже.
— А мне по фиг! — повторил Слава свою магическую формулу. Однако, не меняя позы, достал откуда-то ручку, с трудом открыл тетрадку и стал там что-то калякать. Ну хотя бы так.