— Да, восьмой «В» на меня обиделся. Тамарин оскорбился за кол.
— А точно ему нужно было кол ставить? — прищурилась Роза.
— Точно.
— А в четверти ты как будешь ему четверку ставить?
— Если он будет писать с такими ошибками и такую ерунду, в четверти у него будет двойка, — ответила я.
Я понимала, что говорю всё не то. Но как мне быть? Я не умею по-другому.
— Роза, я не умею по-другому.
Нецербер улыбнулась и ничего не сказала. Лишь похлопала меня по плечу. Я не намного ниже ее, но рядом с ней ощущала себя просто Дюймовочкой. Волевая мощь Розы подавляла меня вконец.
Я вошла в класс. Огляделась. Да вроде всё в порядке. Лица спокойные. Никто не собирается говорить гадости, народ пришел. Хорошо бы вспомнить имена. План класса, что ли, нарисовать и подписать все парты по именам…
— Я проверила на каникулах ваши сочинения, если можно их так назвать. По рассказу «Тоска», — начала я.
— Тоска-а-а!.. — тут же с удовольствием подхватил Будковский.
— Будковский получил кол за сочинение, — продолжила я.
— Чё-о-о-о? — заорал Будковский и даже подскочил на парте.
— А тебе не все равно? Что ты так заволновался?
— Мне? Мне? — Красный Будковский даже встал.
— Да что такое, Семен?
— Его не пустят в Англию летом, если будут тройки в году, — объяснила девочка со странным лицом, на котором как будто были нарушены основные пропорции, и старательно накрученными не очень чистыми волосами.
Может, сказать ей потом, что лучше помыть голову, чем накручивать грязные прядки? Хотя… Имею ли я право? Не разобралась я пока со своими правами и обязанностями. Я учу прекрасному людей, которые выглядят и ведут себя вовсе не прекрасно. Я сомневаюсь, что могу сделать замечание по поводу внешнего вида. Кажется, в школе я потеряла твердую почву под ногами. Кто бы мог подумать!
— Я нормально написал! — продолжал орать Будковский. — Нормально! — Он стал всхлипывать.
Я присмотрелась — валяет дурака или действительно собирается плакать? Не поняла.
— Сядь, Семен, если не хочешь получить двойку за поведение!
— Не хочу, — неожиданно покорно пробурчал Будковский и сел.
— А другие что получили? — поинтересовалась Катя Бельская.
Я пригляделась. Девочка после каникул не очень хорошо выглядела. Круги под глазами, бледное лицо.
— Ты хорошо отдохнула? — спросила я ее.
Катя удивленно посмотрела на меня:
— Нет. А что?
— Ничего. Ничего… Так… — Я достала сочинения, которые сидящие передо мной гимназисты судорожно писали перед каникулами на последнем уроке по рассказу Чехова «Тоска», прочитанному тут же. — Одна пятерка. У Кати.
— Кто бы сомневался! — выкрикнул ушастый Кирилл.
— Она нормально написала, человеческими словами. Без ошибок. Умно. Поэтому и получила пятерку. Тебя что-то не устраивает?
— Да нет… — пожал плечами, не вставая, Кирилл. — Просто если бы она училась в другой школе, планка была бы ниже — для нас.
— Ты складно говоришь, а пишешь очень нескладно. Попробуй изложить свои размышления на эту тему письменно. Договорились? К следующему уроку. И остальные — тоже. Тема очень хорошая, спасибо Кириллу, кстати. Нужен ли классу интеллектуальный лидер. И зачем.
— Не нужен, ни зачем, — пробубнил Будковский.
— Вот так и напиши, — засмеялась я.
— Ага! А вы мне тройку или двойку поставите!
— Или кол, — согласилась я.
— А-а! — подхватил тут же Кирилл. — Значит, писать надо так, как удобно вам?
— Нет, писать нужно по сути, по уму… Возможно, ты меня убедишь. Постарайся найти аргументы.
Я краем глаза посмотрела на Катю. Я ведь уже думала о том, что по отношению к ней я веду себя неправильно. Хотя девочки, сидящие вокруг нее, вроде дружелюбно и весело поглядывают на нее. Волками смотрит только парочка задиристых пацанов. Но, может, я чего-то не знаю? И даже у волков на уме вовсе не то, что я думаю?