— Женщина, какое заявление, о чем вы? — спросил меня один из мужчин в штатском.
— Я не буду ловить преступников! К тому же они не преступники, я знаю, кто это просит, и кто звонит… Мне покой моего сына дороже…
— Женщина, женщина, остановитесь! И выйдите, пожалуйста. Сейчас я к вам пошлю человека, он с вами поговорит.
— Я не выйду, пока не отдадите мне заявление!
Максимов Д. Н. тяжело вздохнул и вполне мирно сказал:
— Я не буду вас с конвоем выводить. Хорошо, я даже сам вам объясню. Если завели уголовное дело, то никакое ваше заявление не поможет. Сядьте со следователем, успокойтесь, все расскажите. Вы хотите поменять показания? А они уже зафиксированы полицией? Номер машины зафиксирован? Так как же вы что-то можете поменять?
— Я… я отказываюсь от претензий…
— Так кого это волнует! Преступление же было! Или не было. Если ребенок жив-здоров, значит, и не было ничего серьезного, так? А от ваших заявлений ничего не зависит. В общем, выйдите, пожалуйста, дайте нам продолжить совещание. Проконсультируйтесь с юристом, вам все объяснят.
— Но у меня же правда украли сына… — растерялась я. — Из школы, только что… Требуют какое-то заявление в обмен на него…
— Не понимаю. От меня что требуется? — Начальник РУВД смотрел на меня уже довольно напряженно.
Много, много пил в жизни. Много раз соглашался на компромиссы. Тяжело садился в это кресло. Уйдет из него только наверх, в еще более мягкое и комфортное. Что ему мои проблемы?
— Я… я не знаю.
— А не знаете, так выйдите, пожалуйста, отсюда. Напишите, чего вы хотите, и зарегистрируйте заявление. И вообще, разберитесь сначала в законах, а потом врывайтесь.
Я быстро посмотрела на сидящих передо мной людей. Офицеры, наверняка. Вот встали бы, пошли бы со мной, восстановили бы справедливость… Глупости говорю. Они занимаются гораздо более важными делами.
— Давай сюда свое заявление. — Я взяла у Игоряши листочек, на котором он аккуратно написал, что отказывается от претензий к Громовской.
Я порвала заявление, бросила обрывки в мусорную корзину и подтолкнула Игоряшу.
— Пошли отсюда! Я все поняла. Глупые безграмотные мальчишки насмотрелись детективов. А я повелась.
Глава 17
Игоряша на лестнице взял меня за руку, я почувствовала, какая у него влажная ладонь, мягко высвободила свою руку. Тогда он взял меня под руку.
— Не трясись. Соберись. Ничего еще не сделано.
— Что с Никитосом, Анюся?
— Надеюсь, что ничего.
Тут мне пришла неожиданная мысль в голову. Номер этот у меня был.
— Скажите своему сыну, чтобы отдали Никитоса. У него даже сотрясения мозга не было. Вам грозит штраф две тысячи рублей за езду по тротуару, ничего более, — не представляясь, сказала я Громовской. — И никаких претензий к вам по наезду я не имею.
— Не понимаю, о чем вы говорите? Кто это?
— Учительница вашего сына, Данилевич Анна Леонидовна. Ваш сын с друзьями, очевидно, держит где-то моего маленького сына, вот это, правда, статья, и серьезная, остановите их, пока не поздно…
Громовская, не дав мне договорить, нажала отбой. Игоряша смотрел на меня совершенно растерянными глазами. Мы вышли на улицу. Я понимала, что ей нужно дозвониться сыну. Потом как-то удостовериться, что я не вру. Я набрала номер Розы.
— Да, Аня? — крайне напряженно ответила мне Нецербер.
Если бы я не знала, что Роза сама полчаса назад вызвалась помогать мне, я бы нажала отбой. Ну что делать, просто у нее такая манера. Просто ее достают по двенадцать часов в сутки — все и всем.
— Ты можешь узнать, в классе ли Громовский и кого из его друзей еще нет?
— А что?
Говорить? Не говорить?
— Это связано с Никитосом. Мне надо понять…
— Ладно, узнаю, — прервала меня Нецербер. — Ох, Анька, что ж с тобой такие проблемы…
— Спасибо, Роза.
Я посмотрела на трясущегося Игоряшу. Увидев мой взгляд, он тут же попытался снова схватить меня за руку.
— Что делать, Анюся?
— Снять штаны и бегать, Игоряша.
Он обиженно затряс подбородком. Я погладила его по плечу, но руку ему не дала.
— Ждать.
Через несколько минут раздался звонок.
— Мам! — Непривычно тихий голос Никитоса меня испугал.
— Да, сынок?
— Я сначала сидел в машине, но теперь я на улице.
— Ты где, Никитос?
— Я не знаю.
— Посмотри внимательно, что вокруг.
— Вокруг? Школа…
— Твоя?
— Кажется, да.
— Никитос, сосредоточься. Школа какого цвета? Никита! Ты меня слышишь?