Не успев войти в пятый класс, я увидела своих детей, седьмой «А», подозрительно сгрудившихся вокруг кого-то. Выясняют что-то, ссорятся? Да нет вроде. Что-то ужасно интересное и неприличное смотрят? Тоже вряд ли, спокойно стоят, как будто в очереди. Я подошла поближе.
— Петь, а что тут происходит? — спросила я мальчика, чей взгляд мне так и не удалось поймать за полтора месяца. Со зрением у него в порядке, я специально даже заходила к медсестре и смотрела карту. Просто индивидуальная особенность. Не может смотреть в глаза. На поведении это не отражается. Нормальный, вполне комфортный в общении мальчик, говорят, кстати, из очень богатой семьи. Но кроме идеально белых рубашек и дорогого синего пиджачка с неброской эмблемой мирового бренда, это никак не видно. Ведет себя нормально, вежливо, учится плохо, но не выпендривается.
— Ан-Леонидна, мы… — Петя говорить дальше не стал.
— Народ! — зашипел кто-то. — Шухер!
Я успела рассмотреть, что все стояли с тетрадками, а в начале очереди четверо сидели с тетрадками на диванчике. У окна смеялись Катя Бельская и Ян Стаценко, тоже хорошо успевающий ученик. Так, ясно.
— Та-ак… И почем стоит списать?
— Списа-ать? — На меня смотрели старательно накрашенные Лизины глаза, лживые, глупые, совершенно детские.
— Ну да, списать. Вы же в очередь списывать стоите?
— Мы-ы? Мы просто…
— Мы проверяем! — нашелся Будковский, который сегодня зачесал себе светлый хохолок так высоко, что стал похож на задорного попугайчика.
— Сень, и что же вы проверяете?
— Мы? Мы сверяемся с Катькой и Яном, у кого какие ответы по алгебре.
— В очередь для этого встали?
— Конечно!
Пять или шесть пар глаз смотрели на меня, старательно изображая честность. Что, помешать им сейчас списать? Отобрать у Кати и Яна их тетрадки с хорошо решенными заданиями по алгебре, отнести Светлане Ивановне, «заложить» их, как это называется на школьном языке? Сделать вид, что я не поняла? Принять их сторону открыто? Как поступить?
Я быстро прошла в начало очереди, где сидели Тоня, Неля, Саша и Светка, Катина подружка. Они вчетвером скатывали с двух тетрадок, еще умудряясь сверять, одинаково ли у Кати и у Яна.
— А если по-разному написано, то у кого правильнее? — спросила я.
— Ой, Ан-Леонидна…
— Кто главный авторитет?
— Катька, конечно… — Света обернулась на Бельскую.
Та заливалась с Яном, совершенно не обращая внимания на то, что происходит. Самый редкий и приятный тип отличников. Так всё легко, весело дается, и математика, и языки, и спорт, и дружба.
— Кать! — позвала я веселую отличницу. — Подойди-ка…
Первым увидел меня Ян, сказал, как девочка: «Ой, мамочки…» — и попытался убежать.
— Стаценко за хвост поймай и вместе с ним подойди! — попросила я Катю.
С виноватым видом оба подошли ко мне. Надо сказать, что они больше изображали виноватых. Да и правда. Не курили же в окно в туалете, не смотрели порноролики, не ругались матом, не хвастались свежими наколками, не пили джин-тоник… Поделились знаниями с одноклассниками. Иногда стоит посмотреть ход решения задачи, и станешь на один шаг ближе к истине, математической в данном случае.
— Почем стоит списать? Шоколадка?
Мне уже говорили учителя, что есть в школе умельцы, набирающие таким образом за день до килограмма шоколада. Потом они же и продают его за четверть цены. Стоит шоколадка в магазине сорок пять рублей — продают за десять. Стоит «сникерс» двадцать, за пять можешь купить у отличника, ему все равно семь батончиков в день не съесть. А завтра опять на работу — торговать своими знаниями. А что? «Общество грамотных потребителей». Так ведь пытаются объяснить чиновники странности нашей нынешней образовательной системы.
Катя обиженно посмотрела на меня:
— Ан-Леонидна, зачем вы так? Я никогда ничего не продаю.
— Я рада. Прости.
— Я тоже! — вскинулся Ян, которого очень обидно дразнят девочки за его девчачий вид. Мальчики при этом, как я видела, абсолютно на равных с ним толкаются, шутливо дерутся и не видят, скорей всего, в нем никакой женственности.
— А сами не могли решить? — спросила я детей, которые не разбежались, а стояли вокруг. Поодаль я увидела Кирилла, который не списывал, но был вместе с классом, маячил поблизости и теперь молча наблюдал за происходящим.
— Нет, Ан-Леонидна! — наперебой заговорили дети. — Там невыполнимое задание! Тридцать семь задач!