— Где я… Что со мной? Кто налил на меня кипяток? — приговаривала Аля. — А! А! Больно, больно… Не лейте кипяток, не надо… А! А!..
— «Ой, тары-бары да растабары, снежки белы да выпадали, охотнички да выезжали…» — орала Маша.
Брызнуть на них холодной водой? На обеих? Боюсь. А вдруг у них какой-то диагноз, такой, что им шок противопоказан? Сердце или на самом деле астма? Мать же Машина сказала, зачем ей врать?
— Так… — Я посмотрела на терпеливо стоящих детей. — Потихонечку выходим в коридор.
— Здравствуйте, — сказал мне Ваня.
— Здоровались уже, выходи вместе со всеми. Ты-то хотя бы пока не придуряйся!
Аля услышала мои последние слова. Она свернулась клубочком на стуле, закрывая голову руками.
— Нет-нет-нет-нет… — запричитала девочка, не очень громко, но страшно. — Нет, не бейте меня, нет, мне больно… Нет, отпустите мне руку… Темно… темно…
— Так, пойдемте! — Я подтолкнула мальчиков к выходу, сама взяла книжку Крылова.
— Ваня! — окликнула я в коридоре мальчика, который направился в другую сторону. — Ты куда?
— В столовую. Кушать хочу.
— Нет, в столовую мы пойдем на перемене. Пожалуйста, садитесь все и потише, на диванчики, почитаем басню. Очень интересная басня.
— Про пришельцев? — спросил Ваня.
— Нет, про свинью. Сережа, пока не летай, ладно? — попросила я, видя, что истребитель вознамерился перелететь на другой конец рекреации и начал громко заводить мотор.
Дети уселись на диванчик. Запереть, что ли, этих двух артисток? Да нет, нельзя, конечно. Вдруг что учудят? Я начала читать басню. Из кабинета слышалось пение. Дверь открылась. Маша пошла по коридору, завывая:
— «Не клонись-ка ты бярёзынька до долу-у-у-у! Не-е-е кы-ла-ни-ись!»
— Маш, ну хватит уже, иди к нам!
Заслышав мой голос, она взвыла еще громче:
— «Ты-ы бярё-о-о-озы-ынька моя-а-а-а…»
— О господи, да что же мне делать-то!
Маша дошла до конца коридора и повернула обратно. Из соседнего кабинета выглянула учительница, та самая Хрюшка, Виолетта Семеновна, которая недавно ругала Путина, Кондолизу Райс и всё на свете.
— У вас всё в порядке? — с интересом спросила она.
— Да! — кивнула я. — Не хотите с нами попеть? У нас урок русского фольклора.
— А у нас контрольная по физике! — рявкнула Хрюшка.
— Хорошо, мы будем потише, извините!
Понятно, что через минуту по коридору навстречу Маше уже шла Роза Нецербер.
— Ой, и кто же у нас тут так громко поет? — с улыбкой, от которой я бы залезла под стол. Роза, широко разведя руки, подошла к Маше.
Маша исподлобья взглянула на Розу, петь стала чуть тише.
— Березонька ты моя певучая! — сказала Роза, сгребла Машу в охапку и прижала к себе. — Перетасова ты моя, звезда наша! Вот какая у нас Зыкина в школе есть, Ан-Леонидна! А вы-то и не знали! Всего главного про нашу школу и не знали! К нам как префект едет, так мы нашу Машу на сцену! А Машуня как сарафаны-то наденет да кокошники… Ну царевна-Лебедь просто! Да, Машуня? Пойди-ка сядь к деткам!
Маша кивнула, перестала петь.
— Можно мне в туалет? — спросила она.
— Можно, только недолго. И приходи обратно. Ага?
Маша опять кивнула.
— Что вы тут в коридоре-то, а? — Роза внимательно посмотрела на меня.
— Не знала, что с ней делать, — негромко ответила я, отвернувшись от детей. — И там еще одна артистка сидит. Не знает, где она. Думает, что на нее налили кипяток.
— А на нее что-то налили? — быстро спросила Роза.
— Нет. Ну ты что?
— Хорошо. В класс идите, здесь не надо сидеть. Я звезду сейчас из туалета приведу. И зайду к вам.
Дети послушно потянулись обратно.
— Роз, — остановила я ее, — почему они тебя слушаются?
— А почему тебя муж любит?
Я вздохнула:
— Потому что я красивая.
Роза засмеялась:
— Вот и я — красивая! — Она похлопала меня по спине тяжелой рукой с идеальным маникюром. — Ничего, Данилевич, не робей! Прорвемся! И не таких детишек усмиряли.
— Что, бывает хуже?
— А то! Как там у тебя, кстати, с Громовским, улеглось?
Я не успела ответить, из туалета показалась Перетасова. Вся красная, наплакавшаяся, она шла медленно, как будто разгребая что-то перед собой руками.
— Иди в класс, — кивнула мне Роза. — Сейчас мы подойдем. Да, Маш? Как дела? Как здоровье?
— Нормально, — пробурчала Маша и попробовала пройти мимо Розы и мимо кабинета.
— А мы ка-ак сейчас кого-то… за ушко… да на солнышко… — промурлыкала Роза, перехватила Машу, крепко обняла ее и пошла с ней к окну, продолжая приговаривать.
Я зашла в класс. Аля Стасевич как ни в чем не бывало смеялась с мальчиками. Ну, прошла у нее темнота в глазах, и ладно.