— Я приглашу тебя на рождественский бал, как бы мне ни хотелось увидеть твою лысую голову.
Крис замер, недоумение с ходу пробежалось по лицу, сменившись подозрением.
— Чего? — выдохнул он. — Где подвох?
Лив светилась — как всегда, когда готовила очередную провокацию. Только на этот раз в этом свете была искра чего-то большего. Игры. Риска.
— Ты станешь моим парнем.
Он расхохотался. Громко. По-настоящему. Смех взорвался из груди, будто от облегчения, будто от попытки избавиться от лёгкого шока.
— Беннет, ты башкой ударилась?
— Не настоящим, придурок, — раздражённо бросила она, повторяя его жест — облокотившись на колонну, как делал он сам. Этот повтор был почти интимным. — Фиктивные отношения для всех. Вражда и ненависть для нас. Я тебя приглашаю — ты сохраняешь свою шевелюру.
Крис снова прищурился. Инстинкты, закалённые на поле, не давали покоя. Он чувствовал, что за этим стоит не просто игра.
— А что получаешь ты?
— Не твоё дело.
Он усмехнулся — коротко, чуть скривив губы.
— О, нет, Беннет. Если ты собираешься использовать мой безупречный образ, я хочу знать детали.
Она закатила глаза. А потом, неожиданно, сбросила маску. Слова стали резче, голос — тише, но в нём звучала тревога.
— Мне нужно избавиться от одного... поклонника.
Он сразу понял, о ком речь. И кровь в жилах немного похолодела.
— Это тот бедолага, что бегает за тобой, как щенок?
— Не твоё дело, — повторила она, но теперь её голос звучал иначе. Уязвимо.
Крис задержал дыхание. Что-то в нём дрогнуло. Её дерзость, игра, даже сарказм — всё это было проще, чем вот этот взгляд. Он знал, что значит быть в роли, которую ты не выбирал. Он знал, каково это — когда за словами скрывается страх.
Он кивнул.
— Ладно. Встретимся сегодня вечером в кофейне у кампуса. Обсудим... условия нашего маленького договора.
Она ухмыльнулась, как всегда — вызывающе. Но когда развернулась и ушла, в воздухе остался её аромат — карамель и кофе. Тёплый. Почти домашний. Контраст с тем, что она только что сказала, резал по коже.
Крис смотрел ей вслед, не двигаясь. Грудь сжалась — совсем не от страха, не от злости. Что-то сдвинулось внутри, едва заметно. Как лед, треснувший под ногами.
Опасная игра, Беннет. Очень опасная.
И, чёрт возьми, он хотел играл.
***
Лив шагала к кофейне, кутаясь в шарф, как в спасательный круг. Днем погода еще радовала теплыми лучами солнца, а вот вечером осень яро напоминала - она наступила и планирует взять бразды правления.
Вечер стелился серой пеленой — промозглой, влажной, словно город сам устал притворяться весёлым. Ветер срывал капли с ветвей и тянул её волосы назад, будто отговаривал идти дальше. Сердце в груди билось настороженно, сдержанно — как шаги по тёмному коридору, в конце которого может быть дверь… а может — пропасть.
Сомнения пульсировали где-то под рёбрами. Правильно ли она поступает? Эта затея была глупой, отчаянной. Но страх... страх был умнее. Он не кричал — он шептал из тени. Страх перед Заком, который всегда смотрел на нее. Страх перед тем кто оставлял письма с намёками, от которых по коже пробегал холодок. Страх, что кто-то всегда был позади, словно дыхание на затылке.
Если всё пройдёт по плану, фальшивые отношения с Крисом станут её щитом. И Зак, и этот сталкер — исчезнут. Должны исчезнуть.
«Ты справишься, Оливия», — сказала она себе под нос, толкая тяжёлую стеклянную дверь, за которой прятался свет.
Кофейня встретила её полумраком, густым ароматом обжаренного кофе и сладкой карамели. Мягкие лампы размывали углы, как в старых фильмах. Капли дождя стекали с волос на воротник куртки, и она поёжилась, но не остановилась.
У дальнего столика, лениво откинувшись на спинку кресла, восседал Крис Блейк. Он был воплощением небрежного очарования — тёмные волосы чуть взъерошены, тень усмешки на губах, один рукав рубашки закатан выше другого. Он был как парень с обложки — красивый, знающий об этом и чертовски довольный. Но взгляд… взгляд у него был живой. Острый, как скальпель. И, как только она вошла, его глаза нашли её мгновенно — тёплые, тяжелые, почти физически ощутимые.
— Беннет, — протянул он с улыбкой, в которой плескалась насмешка и... что-то ещё, — Надо же, ты всё-таки пришла. Я почти начал думать, что ты струсишь.
— Струсишь? — Лив опустилась на стул, бросая сумку на стол и скрещивая ноги. Жест показной, почти театральный — как броня. — Это скорее про тебя, Блейк. Но если уж ты решил поиграть — придётся играть по моим правилам.
Он ухмыльнулся, подняв бровь, и в этом движении была насмешка над всем миром.