— Обожаю, когда девушки хотят меня контролировать. Это так... наивно, — он подвинул один из стаканчиков к ней. — Карамельный латте. Для моей горячо любимой девушки.
Лив застыла на мгновение, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
— Как ты... откуда ты знаешь, что я люблю карамельный латте? — подозрительно сузила глаза, садясь удобнее, будто готовилась к дуэли.
Крис изобразил невинность, но его лицо слишком сияло самодовольством, чтобы быть убедительным.
— Может, я внимательный, — он наклонился вперёд, и в голосе зазвенела мягкая насмешка. — А может, я слежу за тобой, Беннет.
Лив усмехнулась, быстро — чтобы он не успел заметить дрожь в голосе, в сердце, в пальцах, сжимающих стакан. Если бы Крис только знал, кого ей на самом деле стоит бояться…
— Давай к делу, Блейк, — отрезала она, сжимая стакан, будто в нём можно было найти уверенность.
Горячий картон обжигал ладони, но это было лучше, чем смотреть на него. Лучше, чем выдать дрожь в голосе, которая могла выдать её нервозность. Лив старалась дышать ровно, подавляя пульс, бешено колотившийся где-то в горле. Она сидела прямо, как натянутая струна, но внутри всё кричало.
Он наклонился, локти на стол, поза — опасно расслабленная, но глаза следили за каждым её движением. Как будто видел её насквозь. Как будто знал, что она всего лишь делает вид, будто контролирует ситуацию.
— Ладно. Условия.
— Условия, — повторила она, словно пробуя это слово на вкус, и сильнее стиснула пальцы вокруг горячего стакана. Только план. Только логика. Если она начнёт думать о том, что делает, — отступит. А отступать было нельзя.
— Первое, — начала она, голос выровнялся, стал твёрдым. — На людях ты — мой парень. Всё по-настоящему: объятия, держания за руки, поцелуи при необходимости.
Каждое слово отдавалось внутри болезненным эхом. Эти фразы, холодно продуманные, звучали слишком интимно. Её сердце предательски дёрнулось, но она заставила себя не отводить взгляда.
Крис приподнял бровь, как будто получил подарок, о котором мечтал.
— "При необходимости"? Давай сразу спланируем график — я не люблю сюрпризы.
— Мечтай, Блейк. Поцелуи только в случае угрозы разоблачения. Надеюсь, до этого не дойдет.
Он подался ближе, и его колени коснулись её под столом. Электрический разряд пробежал по позвоночнику, и Лив едва заметно прикусила нижнюю губу, как будто могла унять этим вспышку жара внутри. Не сейчас. Это всё неправда.
— Садистка.
— Второе, — Лив подняла палец, как учительница в классе. — Никаких... других девушек. Пока действует договор, ты ведёшь себя как святой.
Это было важно. Больше, чем она хотела признать. Только мысль о том, что он фальшиво держит её за руку днём, а вечером проводит с кем-то другим, вызывала что-то глухое и жгучее под рёбрами. Злость? Или что-то большее?
— Ты серьёзно? — Его голос понизился, стал бархатным, тёмным. В глазах вспыхнул азарт. — То есть, никаких развлечений? Никаких девушек?
— Никаких, — чётко ответила она, скрестив руки. Это был её щит. Она не позволит ему сбить себя с толку.
— А как мне, по-твоему, удовлетворять свои... потребности?
— Ну, я слышала, что у мужчин есть правая рука, — Она сделала паузу, наслаждаясь выражением его лица. — Или левая, если хочется разнообразия.
Она была довольна тем, как его лицо дёрнулось в удивлении. Эта маленькая победа согрела внутри, словно возвращая контроль. Словно она всё ещё ведёт эту игру.
Крис фыркнул, потом расхохотался — искренне, громко. Его смех был как гроза летом — внезапный и очищающий.
— Боже, Беннет, ты психопатка.
Он всё ещё смеялся, и в этих искорках в глазах было что-то... тёплое. Почти настоящее. Лив отвела взгляд, пытаясь не поддаться странной мягкости, проскользнувшей в груди.
— Третье: никто — ни друзья, ни подруги, ни даже твоя собака — не должен знать, что это всего лишь сделка. Всё должно выглядеть натурально. Иначе — всё развалится.
Теперь он стал серьёзен. Взгляд остыл, голос обрёл твёрдость.
— Договорились. Нам нужна история. Как мы вообще, чёрт возьми, "сошлись"?
Лив задумалась, покручивая стакан. Пальцы дрожали едва заметно, и она прикусила внутреннюю сторону щеки — её старая привычка, когда мозг работал на пределе. Она боялась поднять глаза и встретиться с его — вдруг там будет что-то, что разобьёт хрупкую конструкцию её решимости.
Сделка. Только сделка. Она повторяла это, как мантру.
— Скажем... ты добивался меня месяцами. Писал стихи, осыпал цветами, устраивал сюрпризы.
— Я выгляжу идиотом в этой истории.
— Именно поэтому она и сработает.
— А я думал, ты хочешь быть моей девушкой, а не уничтожить мою репутацию.