— Мерзость.
Кейт улыбнулась, едва заметно, как человек, который давно знает истину, но не торопится её озвучивать.
— Ты всегда описываешь его так подробно, Лив... — протянула она, лениво потягиваясь. — Что намёки прозрачны, как стекло.
Лив отвернулась, уткнувшись в блокнот. Строки плыли перед глазами, буквы расплывались от напряжения, которого она не могла стряхнуть с плеч. Сердце всё ещё билось в груди слишком громко.
«Профессиональная деформация», — пыталась убедить себя Оливия. Она просто умеет наблюдать, подмечать, разбирать характеры. Вот и всё. Но даже в этом самооправдании было что-то дрожащее и уязвимое. Что-то, что она не хотела признавать. Ни перед Кейт. Ни перед собой.
— Привет, Лив, — вдруг раздался тихий голосок сбоку.
Оливия подняла глаза. Перед ней стояла застенчивая шатенка с длинными волнистыми волосами, которые словно утопали в её узких плечах. Она всегда выглядела так, будто случайно оказалась не в том месте и всё ещё не решалась спросить дорогу.
— Привет, Мелисса, — Лив улыбнулась тепло, хотя и чувствовала лёгкую скованность. Их связывало странное подобие дружбы: Лив всегда проявляла к Мелиссе искреннее участие, а та держалась за неё, словно за спасательный круг в неспокойном море кампусной жизни.
— Как прошло лето? — спросила Мелисса, теребя ремешок сумки.
— Насыщенно, — пожала плечами Лив. — Работа, поездки... В основном без отдыха. А у тебя?
— Спокойно, — Мелисса чуть опустила глаза. — Много читала. И скучала по кружку.
На мгновение её взгляд задержался на запястье Лив.
— Ой, какой красивый браслет! — выдохнула она искренне.
Лив машинально провела пальцами по тонкой цепочке, чувствуя, как её сердце сжалось. Браслет был из белого золота, невесомый, как шелковая нить, с маленькими подвесками в форме сердца и звёзды, которые тихонько звенели при каждом движении руки. В самом центре сверкала крошечная гравировка — буква "L", почти незаметная для чужого глаза, но бесконечно важная для неё.
— Это мамин браслет, — сказала Лив, голос её стал мягче. — Он очень дорог мне.
— Он правда потрясающий, — прошептала Мелисса с лёгкой завистью, спрятанной под робкой улыбкой.
В этот момент раздался тихий звонок телефона, и Мелисса, вздрогнув, виновато кивнула:
— Извини, мне нужно ответить. Увидимся позже!
Она поспешно вышла, словно боясь задержаться лишнюю секунду.
Кейт, всё это время без особого интереса листавшая страницы блокнота, бросила ленивый взгляд ей вслед:
— Такая тихая... Я иногда забываю, что она существует.
Лив хмыкнула, снова погружаясь в записи. В аудиторию начали стекаться другие члены клуба, внося с собой живую волну голосов и шелеста бумаг. Самое время было перейти к обсуждению нового плана работы кружка творчества.
Кейт, будто между прочим, бросила фразу — легко, небрежно, как будто говорила о погоде, — и мир вокруг Лив на миг затих. Несколько секунд она просто смотрела на подругу, не сразу осознавая, что именно та только что сказала.
Начала встречаться? Кейт?
От неожиданности Лив напряглась, будто от лёгкого толчка в спину. Кейт, с её ледяным сарказмом и холодной независимостью, с внутренним барьером, через который ещё никто не пробрался, — та самая Кейт теперь с кем-то встречается? Настоящие отношения, а не очередная мимолётная интрижка, которой хватит ровно на одно её поднятое бровью "ты мне наскучил"?
Оливия наблюдала за ней, пытаясь вычитать по мельчайшим деталям хоть какую-то информацию: по мягкому изгибу губ, по движению пальцев, лениво крутивших ручку, по той особенной лёгкости в голосе, которой раньше не было. В ней не было обычной насмешки, не было защиты — наоборот, сквозила почти беззаботная уверенность. Кейт сидела расслабленно, точно зная, что сказала достаточно, чтобы зацепить интерес. Но не больше.
Кейт не дала времени на раздумья. Просто вернулась к своим записям, как будто ничего не произошло. Но Лив уже не могла выкинуть это из головы. Подруга сказала, что сюрприз будет... скоро. И что он близко.
Что-то в этих словах оставило в груди Лив тяжёлый осадок. Неизбежность. Как будто линии, по которым шла их жизнь, начали смещаться, и вскоре пересекутся там, где никому из них не понравится.
***
Столовая кампуса гудела, словно растревоженный улей: звон подносов, перекрикивающиеся голоса, терпкий запах жареной курицы и дешёвого кофе висели в воздухе тяжёлым, густым облаком. Лив проскользнула сквозь толпу, бросив короткий взгляд на столы, прежде чем плюхнуться за их привычный столик в углу — идеальное место для наблюдений и побега от назойливого шума.