И вот это "потом" вдруг стало глухим эхом внутри. Не сейчас. Не важно. Привычная отговорка, чтобы не сорваться.
Она натянула джинсы, перекинула сумку через плечо и на ходу закрутила волосы в небрежный пучок, воткнув в него ручку вместо шпильки.
Лекции сменяли одна другую. Монотонный голос профессора по лингвистике был как белый шум. Лив бездумно рисовала в тетради. Сердечки. Цветы. Завитки. Потом перечёркивала. Потом снова рисовала.
Где браслет? Может, он выпал в братстве?
Нет. Я же не снимала его. Или… снимала?
Почему я вообще всё забываю последнее время?
На обеде с друзьями всё было как обычно. Слишком обычно. Элизабет рассказывала про новое задание по социологии, Джеймс спорил с Кейт о смысле черного юмора. Но Лив сидела молча, ковыряя макароны в тарелке. Внутри — глухое беспокойство. Не из-за браслета. Не только. Что-то странное происходило, но она не могла понять, что именно.
Крис не пришёл.
Она говорила себе, что это не важно. И всё же… она ловила себя на том, что оглядывалась на каждый звук двери. На каждый знакомый голос. На каждый шаг. Где он?
Его не было.
Библиотека в конце дня дышала тишиной. Не гнетущей — скорее бережной, почти домашней. Между высоких стеллажей скользили лучи закатного солнца, окрашивая пол и столы в тёплый янтарный цвет. В воздухе стоял лёгкий аромат чего-то тонкого, еле уловимого — как воспоминание о детстве, запертом в чьей-то любимой книге.
Лив поёжилась — вечер выдался прохладным. Она спустила с плеч кожаную куртку и прижала её к груди, заметив у дальнего столика Мелиссу. Та сидела, чуть сутулившись, словно старалась стать меньше, спрятаться в тени, сжать себя до размера стаканчика с кофе, который держала обеими руками.
Оливия, держа в руках распечатки, почти бежала между рядами, когда чуть не врезалась в знакомую спину.
Высокая фигура в сером худи. Волосы — взъерошены, будто он не один раз провёл по ним рукой в отчаянии. Или в бессилии. Руки лежали на столе, стиснутые, будто удерживали что-то невидимое. Голова склонена.
Крис.
Но не тот, к которому привыкла публика. Не сияющая маска уверенности, не легкий смех и поддразнивающий взгляд. Этот был другим — измятым, настоящим, уставшим до самых костей.
— Блейк? — Лив замерла.
Он поднял голову и сразу нацепил привычную полуулыбку.
— Беннет. Как всегда, вовремя. Чтобы взбодрить мой унылый день. Или окончательно его разрушить.
— Не расслабляйся, я могу и то, и другое, — отозвалась она, подойдя ближе. — Что с тобой? Выглядишь так, будто проглотил учебник по статистике.
Он усмехнулся, но его глаза остались пустыми, тусклыми, как небо перед грозой. Рука с ручкой нервно постукивала по столу — без ритма, без смысла. Просто чтобы не остановиться.
— Микроэкономика, — буркнул он. — Сандерс заявил, что если я не сдам тест через неделю — меня снимают с игры. А тренер уже с ума сходит. У меня чёртово давление с трёх сторон. Если я сейчас облажаюсь — всё пойдёт по наклонной. А у нас первая игра сезона на носу.
Лив смотрела на него. На темные круги под глазами. На расстёгнутую молнию худи, из-под которой торчала футболка с логотипом их команды — выцветшая. Старая. Любимая, судя по виду. На то, как его рука дрожит совсем чуть-чуть, когда он снова берёт ручку. Он выглядел не как парень, которому всё нипочём. А как тот, кто держится из последних сил.
— Хочешь, помогу? — сказала она мягко. Без подколов. Без защиты.
Он моргнул, глядя на неё.
— Ты серьёзно?
— Нет, шучу, конечно. Пусть тебя выгонят, а мне потом придется искать нового фальшивого парня, — пошутила девушка. — Завтра после пар. Только не вздумай опаздывать. Или я надеру тебе задницу. Публично.
Он рассмеялся. И смех был коротким, но живым. Как вспышка света сквозь облака.
— Уже чувствую, как краснею. Ладно. Приму милость, Беннет. Только потому что хочу выжить.
— Вот и правильно, — усмехнулась она, развернулась и пошла дальше, к Мелиссе, которая уже раскладывала материалы на столе.
Лив поздоровалась с девушкой, мягко опускаясь на стул напротив. Мелисса вздрогнула, словно вынырнув из глубокой мысли, но сразу же попыталась выпрямиться и улыбнуться.
— Ой, привет… Я не слышала, как ты подошла. — Она подняла свой стакан. — Надеюсь, ты не против. Это мой способ выживания. Карамельный латте — моя маленькая зависимость.
— Латте с карамелью? — Лив хмыкнула. — Тогда ты в моей команде.
— Значит, вкус у тебя отменный, — на губах появилась лёгкая, почти робкая улыбка.
Некоторое время они молчали. Только за соседними столами шуршали страницы и скрипели ручки. Где-то в дальнем углу кто-то подавленно кашлянул. С улицы доносился гул проезжающих машин и обрывки птичьего щебета.