— Мексика в моём списке, — кивнул Крис философски. — Сразу после того, как она сдаст мне микроэкономику. И перестанет сжигать мою гордость взглядом.
— То есть, сначала используешь, потом сбегаешь? Очаровательно. Классика токсичных ромкомов, — Лив откинулась на спинку стула. — Я научу тебя считать издержки, а ты мне подаришь... нормальный плейлист. Хотя бы без гитар, звучащих как крики утопающих.
— Это был пост-панк! Искусство! — оскорбился Крис.
— Искусство, вызывающее экзистенциальные судороги, — вмешался Алекс. — Я слушал это, пока мыл посуду, и чуть не написал завещание.
— Ну простите, что ваши уши не выдержали прикосновения к прекрасному, — фыркнул Крис. — Настоящая музыка должна вызывать эмоции.
— Она вызвала у меня желание сбежать в монастырь, — заявила Кейт.
Лив потянулась за бокалом. Тонкое стекло приятно холодило ладонь. Лёд внутри мягко постукивал, как будто вторил биению сердца. Она сделала глоток — искристый вкус шипел на языке, обволакивая изнутри хмельной легкостью. Всё было почти идеально: чуть шумно, слегка абсурдно, как в студенческих фильмах, которые она тайно пересматривала по ночам, пряча ноутбук под одеялом.
Она бросила взгляд на Криса — и поймала себя на том, что улыбается. Даже он сегодня казался не врагом. Скорее… соавтором в сюжете, где они оба слишком упрямы, чтобы признать очевидное. Он сидел рядом, небрежно опершись локтем о стол, будто здесь, среди всех, они всё равно находились в отдельной комнате, наполненной словами, колкостями и чем-то, что пугало её больше, чем она хотела признать.
Крис, лениво вертя в пальцах край салфетки, бросил взгляд на Лив, прищурившись:
— Знаешь, тебе бы пошло быть антагонистом в ромкоме. Холодный взгляд, острый язык, кофейная зависимость — всё при тебе.
Лив не моргнула. Она уже привыкла к его уколам. Даже скучала по ним, когда он слишком долго молчал.
— А тебе — быть тем самым героем, который теряет девственность и здравый смысл в одной сцене.
— О, Беннет, — протянул он с фальшивым восхищением. — Ты читаешь мои мысли. Удивительно. Особенно учитывая, что ты предпочитаешь разговоры с книгами.
— Книги хотя бы не считают, что «пицца — это овощ, потому что в ней есть томаты».
— Я всё ещё стою на этом.
— Ты — как недоваренные макароны. Теоретически нормален, но на практике вызываешь желание метнуть сковороду, — пропела Лив, делая вид, что изучает меню.
Она ощущала лёгкое покалывание в пальцах. Может, от алкоголя, может, от того, что говорить с ним — как ходить по тонкому льду. Весело. Опасно. И невозможно остановиться.
— Я записываю, — сказал Алекс. — Это лучше любого стендапа. Вам точно не нужен подкаст? «Битва века: Беннет против Блейка».
Кейт откинулась назад, театрально вздохнув:
— Честно, у меня ощущение, что вы либо начнёте целоваться прямо на столе, либо кто-то окажется в салате лицом.
— Голосую за второе, — буркнула Лив.
Все рассмеялись. Смех был лёгким, искренним, как будто между ними не было недомолвок, фальши, страха. А в голове Лив на секунду стало… тихо. Не звенело тревогой, не сжималось от мыслей. Просто… было тепло. По-настоящему.
***
Ночь опустилась на кампус, рассыпая по дорожкам мягкий свет фонарей. Воздух был свежим, с лёгкой прохладой. Деревья шелестели своими последними зелёными листьями, будто шептали что-то на грани слышимости — то ли прощание, то ли предостережение.
Лив и Крис шли рядом, медленно, будто никто из них не хотел, чтобы вечер заканчивался. С Алексом и Кейт они попрощались у ресторана. Кейт тихо намекнула Лив, что у них «особенные» планы для завершения этого вечера.
В голове Оливия прокручивала сцены ужина — тосты, смех, Кейт с её бунтарской серьёзностью, Алекс, такой невозмутимый, но внимательный, и Крис… особенно Крис. С его неожиданно тёплой улыбкой, слишком мягким взглядом и манерой чуть наклонять голову, когда слушает. Он сегодня был другим. Слишком живым. Слишком настоящим. Почти домашним. Таким, каким она его раньше не видела.
— Давно я так не веселился, — сказал Крис, когда они подошли к двери её комнаты в общежитии. Голос был чуть хриплым, как будто он сам не ожидал, насколько ему хорошо было этим вечером.
Лив подняла глаза. Внутри всё сжалось. В горле — ком. Её сердце билось неравномерно, как будто предчувствовало, что впереди будет не просто прощание.
— Я тоже, — прошептала она. — Ты можешь быть… интересным. Иногда.
— Сочту за комплимент, — усмехнулся он, делая шаг ближе. Совсем близко. Гораздо ближе, чем положено в рамках их «соглашения».
Она сглотнула. Ноги стали ватными. Ладони вспотели в карманах. Её взгляд невольно скользнул к его губам. Он понял это — она увидела, как уголок его рта дрогнул, и как его глаза потемнели.