Сердце забилось быстрее.
Внутри — жара. Слишком много жара. Она слышала, как бешено стучит кровь в ушах, и проклинала тот момент в комнате у него, когда они остановились. Потому что теперь — не хотелось останавливаться.
«Будь что будет. Мы оба этого хотим».
Он подался вперёд. Она тоже. Губы были в сантиметре.
Хлоп.
Тихий, почти невесомый звук. Как щелчок выключателя. Но неестественно резкий в этой тишине.
Дверь в её комнату… распахнулась. Медленно. Словно сама. Без усилия. Без скрипа. Просто — открылась.
— Что за… — выдохнула Лив. Внутри похолодело. Прямо под кожей, как будто что-то чужое пробралось внутрь.
Крис нахмурился. Его рука инстинктивно легла на её локоть — не властно, а осторожно. Он вглядывался в темноту комнаты, как хищник, сканирующий территорию.
Они шагнули внутрь.
Первое, что она почувствовала — воздух. Он был другим. Холодным. Застоявшимся. Как в комнате, где долго не дышали. Или дышали, но не те, кто должен.
Комната была… не комнатой. А её искажённой копией.
Подушки валялись на полу. Ящики открыты. Книги — перевёрнуты, как трупы. Её любимая чашка с надписью "World's okayest writer" — разбита. Стекло отражало тусклый свет коридора. Осколки будто шептали: «Смотри, как легко тебя ранить».
Грудь сдавило. Лёгкие не слушались.
— Кто-то был здесь, — прошептала она. Голос был не её. Сухой. Надломленный. Пугающе спокойный.
Она отступила, врезавшись в Криса. Его руки тут же обхватили её талию. Твёрдо. Словно если крепче прижать, всё исчезнет.
И тогда она увидела его.
Конверт.
Белый. Идеально ровный. Лежал на кровати, как экспонат. Не впопад. Не случайно. С умыслом. Он не был частью хаоса. Он был центром. Осью всего произошедшего.
Кровь отхлынула от лица. Лив почувствовала, как дрожат колени.
— Что, чёрт возьми… — начал Крис, но слова растворились.
Она не слышала. Только стук собственного сердца. Громкий. Рваный. Звуки мира исчезли. Осталась только бумага.
Лив сделала шаг. Потом ещё один. Тихо. Осторожно, как будто каждый шаг — по стеклу.
Это не розыгрыш. Не случайность. Не глупость. Это — сообщение.
— Лив, — тихо сказал Крис, напряжение в голосе ощущалось даже в тембре. — Не трогай. Подожди. Сначала…
Но она уже тянулась. Пальцы дрожали. Кончики — как лёд.
Когда она коснулась бумаги, мир треснул.
Всё, что было до этого — смех, разговоры, почти-поцелуй — исчезло. Растворилось, как дым.
Остался только страх.
Чистый. Выверенный. Холодный.
Кто-то наблюдает.
Кто-то уже внутри её жизни.
И этот кто-то не собирается останавливаться.
Глава 5: Ты рядом?
Комната казалась чужой. Сломанной. Как будто кто-то вгрызся в её личное пространство и выплюнул всё наружу. Подушки, книги, тетради — всё валялось на полу, разорванное, перевёрнутое, как после урагана. Только одна половина оставалась нетронутой: сторона Элизабет. Там всё было по-прежнему — идеально сложенный плед, аккуратный стакан с кистями для макияжа, кружка с недопитым чаем. Этот контраст давил.
Кто-то точно знал, куда именно нужно ударить.
Лив сидела на полу возле кровати, прижав колени к груди, словно могла спрятаться внутри самой себя. Конверт лежал рядом, белый, как мел, без адреса, без подписи.
— Они уже идут, — сказал Крис, глядя в окно. Его голос был напряжённый, почти хриплый.
— Хорошо, — прошептала девушка, не поднимая головы.
Она не знала, что страшнее — то, что кто-то снова оставил письмо, или то, что теперь об этом знают другие.
Спустя пару минут дверь резко распахнулась. Влетела Элизабет, сбросив на ходу куртку. За ней — Джеймс, с глазами, полными тревоги.
— Господи... — выдохнула Лиз, резко остановившись. — Что здесь, чёрт возьми, случилось?
Джеймс застыл в проходе. Он провёл взглядом по комнате, потом на Лив.
— Ты в порядке? Ты не ранена?
Крис шагнул вперёд:
— Кто-то залез. И оставил вот это. — Он указал на конверт в её руках.
Лив посмотрела на него. Затем на Лиз. Затем — на бумагу.
Она молчала. В груди что-то жгло. Не страх. Стыд. Словно она сделала что-то неправильное. Хотя знала, что это глупо.
— Лив, — Крис наклонился к ней. — Кто это? Кто тебе пишет?
— Я не знаю... — Она качнула головой. Голос предательски дрожал,
— Хочешь я открою? - мягко спросил парень, но Лив замотала головой из стороны в сторону. Это должна быть она. Она сама должна открыть его.
Оливия медленно, с трудом, вскрыла конверт. Пальцы не слушались. Мысли путались. Её сердце колотилось неравномерно, глухо, как если бы внутри кто-то барабанил изнутри, пытаясь выбраться. Бумага была тонкая, белоснежная. Слова — чёткие, выведенные аккуратным, ровным почерком: