Парни захохотали. Кто-то хлопнул другого по плечу, кто-то чихнул от кофе. Крис, всё ещё сонный, поднялся с дивана, потирая глаза, и пошевелил плечами.
— Ладно, цирк окончен. Идите жуйте свой бекон.
— Так это у нас "что-то серьёзное"? — с притворной заботой протянул один из ребят, делая лицо, полное участливой нежности.
— Это называется "оставьте в покое и принесите кофе", — буркнул Крис, беря Лив за руку и направляясь к лестнице. — И если кто-то из вас ещё раз скажет "голубки", я подмешаю слабительное в ваши протеины.
На втором этаже было тихо. Оливия облегчённо выдохнула — её смех внизу был почти настоящим, но сердце всё ещё билось с перебоями.
Комната Криса была светлой, с постером «Гладиатора» над кроватью, разбросанными книгами по финансам и коробкой печенья на тумбочке. Уютная неряшливость, говорящая, что здесь живёт человек, который привык притворяться, что у него всё под контролем.
Элизабет сидела на кровати, уже одетая, заплетая волосы в небрежную косу.
— Доброе утро, — сказала она, бросив взгляд на подругу. — Ты хоть поспала?
Лив кивнула, подходя к зеркалу. Вид у неё был тот ещё — под глазами тени, волосы растрёпаны, но в этом утре было что-то новое. Тепло. Забота. Даже смешки парней вернули ей частицу нормальности.
— Лучше, чем ожидала, — ответила она, немного улыбаясь.
— Готова возвращаться?
Лив посмотрела в отражение. В глазах всё ещё жил страх, но теперь он соседствовал с решимостью.
— Готова.
***
Утром Джеймс вызвал матера, который поменял замок на двери комнаты Оливии и Лиз. Весь день девушки провели в уборке, будто стереть хаос снаружи помогло бы справиться с хаосом внутри. Элизабет включила бодрую попсу из девяностых, и удивительно, как простая музыка смогла вытянуть Лив хотя бы на пару часов из тьмы, сгустившейся в её голове. Они пели в унисон припевы и бросались подушками, пока пыль кружилась в лучах воскресного солнца.
— Лив, у тебя тут залежи мусора с первого курса. Думаю, половину можно без угрызений совести сжечь, — усмехнулась Лиз, держа в руках старый потрепаный блокнот.
— Только после того, как ты распрощалась со своей коллекцией единорогов. Клянусь, они следят за мной ночью. Особенно тот, что светится, — фыркнула Лив и показала язык.
— Ты покусилась на святое, — Элизабет театрально прижала ладонь к груди. — Единороги — это символ внутренней гармонии. И блёсток.
Лив рассмеялась. И этот смех был… настоящим. И все же, где-то внутри неё всё ещё дышал страх — затаившийся, цепкий, как заноза в коже.
***
Встречу запланировали за пределами кампуса. Маленькое кафе на окраине города будто выпало из старой французской открытки — облупленные стены, деревянные стулья, запах корицы и шоколадной крошки. Старый кофейный аппарат на стойке хрипел и скрежетал, словно протестуя против времени, упрямо продолжая жить своей механической жизнью. За запотевшими окнами капал дождь, будто пытаясь отгородить их от остального мира. В этом уюте с привкусом тревоги начинался разговор, который уже невозможно было отложить.
Кейт сидела у окна и крутила в пальцах деревянную палочку из сахара. Мелкая дрожь выдавала напряжение, хотя на лице у неё играла та самая лёгкая, отстранённая улыбка, которую она научилась носить, как броню. Рядом сидел Алекс — в тёмной худи и с растрёпанными волосами. Он рассеянно царапал ногтем деревянную кромку стола, будто мысли были где-то далеко, но пальцы всё равно не могли оставаться в покое.
Когда Лив вошла, гулкий звон над дверью словно разрезал воздух. Сердце у неё стучало, как перед экзаменом, только ставки были гораздо выше. Кейт мгновенно поднялась.
— Лив, — голос её прозвучал непривычно мягко. Объятие было крепким, почти болезненным — как будто силой рук можно было защитить от страха. — Ты как?
— Всё хорошо, — Лив попыталась выдавить улыбку, но она тут же увяла.
— Не ври мне, — прошипела Кейт. — Я лично найду этого козла и оторву ему голову. Потом засуну обратно. Потом снова оторву. Бесконечный цикл насилия.
— Приятного аппетита, — прокомментировал Алекс, не поднимая глаз, делая глоток из чашки.
Они расселись. Крис сел рядом с Лив, молча, сдержанно, но его рука легла на стол рядом с её. Он не прикоснулся — просто присутствие. Просто "я здесь". И почему-то именно это позволило Лив вдохнуть глубже.
— Так, давайте начнём этот анти-чайный клуб, — проговорила Кейт, её взгляд был сосредоточен, как у хирурга перед операцией. — Рассказывай. Всё.