«Даже если кто-то наблюдает. Даже если темно. Даже если завтра всё рухнет. Сейчас — я не одна».
И эта мысль стала якорем. Тихим, но крепким. Лив не знала, что будет дальше. Всё в её жизни казалось шатким, зыбким, будто земля под ногами трещит.
Её щека всё ещё чувствовала тепло его плеча. Руки дрожали, но не от холода. Он был рядом — это всё, что имело значение сейчас. Она не знала, что делать с этим новым ощущением. С этой внезапной тишиной внутри, в которой не было паники, только усталость и какое-то странное облегчение. Странно, но она больше не хотела быть сильной. Не хотела держать всё в себе, под контролем. Не перед ним.
— Ты помнишь, как всё это началось? — спросил Крис, не выпуская её из объятий. — Вот это всё. Мы. Эта вражда. Ненависть.
Вопрос застал её врасплох, словно лёгкий удар под дых. Прошлое хлынуло в сознание, как ледяная вода. Лив всмотрелась в пол, вспоминая ту давнюю лекцию, своё волнение, глупую надежду на признание, и то, как он одним жестом — парой фраз — разбил всё в прах.
— Конечно. Почти в самый первый день учебы ты показал, какой ты засранец.
Она улыбнулась — чуть криво, чуть горько, — продолжая обнимать его, будто он был щитом от всех мыслей, что рвались наружу. Так безопасно, так по-настоящему близко она не чувствовала себя уже давно. Его тепло пробирало под кожу, ломало защиту, которую она строила годами. Но нельзя держаться вечно. Она знала это. И всё же отпускать было трудно. Словно часть её хотела остаться в этом моменте навсегда.
Она медленно отпустила его и села на край кровати. Спина заныла — то ли от напряжения, то ли от попытки снова выпрямиться, сделать вид, что всё в порядке.
— Ты поднял руку, попросил слово и... разнёс моё эссе в пух и прах. Прямо посреди лекции. Как ты сказал? «Это было мило. Как пост из блога «Дневник мечтательной девушки». Только блёсток не хватает».
Комната наполнилась его тихим смехом, и это странным образом согрело. Как будто что-то тёмное стало менее тяжёлым. Она поймала себя на том, что впервые за день дышит свободнее.
Крис сел рядом. Близко. Но не слишком. И всё же она чувствовала его. Каждую искру этого напряжения, этого притяжения между ними — будто натянутую до предела струну.
— Я тогда подумал: «Она считает себя такой умной». И это злило. Потому что ты действительно была умной. В твоём эссе было мнение, уверенность. Я тогда сам не до конца понимал, что пишу, а ты — как будто уже знала, кто ты.
Лив опустила взгляд. Это было странно — слышать правду спустя столько времени. Не язвительность. Не насмешку. А уважение. Может, даже восхищение. От него. От Криса Блейка.
Он посмотрел ей в глаза серьёзно:
— Я не могу утверждать, что ненавидел тебя. Да, ты меня раздражала. Твой голос, когда ты поднимала бровь и говорила «Серьёзно, Блейк?» — это у меня в ушах звенело. Как будто вызов. А ещё твоя ручка с котами. И то, как ты её жевала, когда задумывалась. Это было... невыносимо.
Её сердце забилось быстрее. Эти детали... Он запоминал. Видел. И злился не просто так. Он замечал её — каждую мелочь. А она всегда думала, что для него она была просто очередной умницей, которую надо осадить.
Лив фыркнула, пытаясь скрыть, как это её тронуло.
— А ты! Ты всегда сидел, закинув одну ногу на другую, с этим своим ленивым видом, будто всё это — ниже твоего уровня. Улыбался, когда преподаватель делал замечания другим. А потом...
— Потом ты разнесла мою работу в ответ. Громко. С аргументами. Перед всем курсом.
— Это был шедевр, — Лив не сдержала довольной улыбки. — «Автор словно пересказывает пересказ чужих мыслей, не рискуя иметь свои.»
Он снова рассмеялся. Она слышала в этом смехе не обиду, а принятие. Как будто всё, что было между ними, переставало быть оружием и становилось чем-то другим — чем-то... личным.
— Ты меня тогда уничтожила. Но чёрт, я знал — ты классная. Просто... мы выбрали войну.
И правда. Это всегда был выбор. Они могли остановиться. Могли поговорить. Но вместо этого — играли в то, кто кого перегрызёт первым.
— А ведь могли выбрать что-то другое, — тихо сказала она, впервые за вечер по-настоящему взглянув ему в глаза.
Его взгляд был мягким. Серьёзным. И в этой тишине не было упрёка. Только сожаление. И возможность. Они сидели рядом — не враги, не союзники. Просто двое, уставших притворяться людей.
— Знаешь, — он опёрся локтями на колени. — Мне было интересно, как ты выдержишь. И ты выдержала. Даже больше. Ты стала для меня вызовом. Ежедневным. Адреналином. В какой-то момент мне начали нравиться наши перепалки. Я не знаю, когда именно. Может, когда ты тайно подписалась на рассылку женских психологических тестов на мою почту?
Лив засмеялась. Смех вышел лёгким, почти детским — как будто прорвался сквозь какую-то тонкую, прозрачную пленку напряжения, что всё ещё окутывала её сердце. Её губы дрогнули, но внутри происходило нечто совершенно иное. Это было... слишком искренне. И от этого — страшно.