И в ту секунду, когда их взгляды пересеклись, Лив поняла: он ей верит. И не верит. А самое страшное — она сама уже не была уверена.
Может, я правда теряю себя? — подумала она. — Может, этот страх… это и есть я теперь?
Крис осторожно коснулся её руки.
— Ты не сошла с ума, — сказал он. — Всё, что ты чувствуешь, — реально. Всё это не просто так.
Она хотела поверить. Изо всех сил. Но внутри уже что-то треснуло. И сквозь эту трещину в неё смотрел мир — и он не обещал ей спасения.
Когда они вышли из библиотеки, Лив не обернулась. Но знала: за её спиной, у окна, в отражении стекла, осталась тень.
И, может быть, она была не только в её голове. Может быть — нет. Но улыбка, рождённая в темноте, точно была настоящей.
И она не исчезала.
Глава 7: Учись любить меня
Оливия чувствовала взгляд. Он был не на коже, а под ней — как ледяной тонкий шрам, проведённый по позвоночнику. Кампус жил своей обычной жизнью. Всё казалось нормальным. Слишком нормальным. Как фальшивая улыбка манекена в витрине — красиво, но мёртво.
Она шла, сжимая в пальцах папку с распечатками так сильно, будто это был якорь, удерживающий её в реальности. Сердце билось не в груди — где-то в горле, в ушах, в висках. Словно барабан. Пальцы давно онемели, а суставы побелели от напряжения. Шорох листьев под ногами казался оглушительным, каждый звук — угрожающим, даже дуновение ветра вызывало дрожь в венах.
Оливия не спала. Не помнила, когда в последний раз ела. Кофе больше не спасал, он теперь казался ей горьким, как страх. И всё равно — где-то в глубине, в самом тёмном уголке сознания, сидело чувство: за ней наблюдают. Постоянно. Без пауз. Без пощады.
И снова — шаги. Те, которые она научилась распознавать ещё до того, как их слышала. Шаги за ней. Взгляд в спину. Тень за плечом.
— Лив, подожди.
Голос был знакомым. И всё же — чужим.
Она обернулась. Мир качнулся, словно сцена, на которой неожиданно выключили свет.
Зак.
Он стоял, словно вышедший из тумана. Лицо — озабоченное. В глазах — неуверенность и странная мягкая тревога. Он не ухмылялся, не флиртовал. Просто смотрел. Словно хотел помочь. Или... казаться тем, кто хочет.
— Ты в порядке? — его голос был осторожным. — Слушай… я не хочу лезть, но… ты плохо выглядишь. Что-то случилось?
«Ты. Ты и случился», — хотелось закричать. Вместо этого Лив просто сглотнула. Горло сжалось, словно внутри проросла проволока. Она изо всех сил пыталась выглядеть спокойной. Сделать вид, что всё в норме. Как будто не паникует. Как будто не думает, что вот он — тот, кто шлёт письма. Кто подслушивает, подсматривает, дышит в спину.
Но внутри…
Внутри всё рушилось. Руки дрожали, она сильнее сжала ручку рюкзака. Грудь поднималась рывками. Дыхание становилось рваным. Она пыталась улыбнуться. Пыталась. Но губы предательски дрожали, как у ребёнка перед истерикой.
— Я… всё нормально, — выдохнула она. — Всё… хорошо…
— Лив, — он нахмурился. — Ты точно?.. Он… Крис... Он тебя не обижает?
Зак сделал шаг ближе. И этого было достаточно, чтобы тревога вспыхнула в ней огнём. Лив непроизвольно вскрикнула и отшатнулась.
И в этот момент за спиной появился он.
Крис. Его шаги — громкие, тяжёлые, уверенные. Его рука — крепкая, тёплая, обвившая её за талию. Он встал между ними, словно стена, как якорь в размытом, плывущем мире.
— Она сказала, всё нормально. Отойди, чувак.
Зак не сдвинулся. В глазах — боль, не то оскорблённая, не то растерянная. Он хотел что-то сказать, но, увидев, как Оливия буквально прижимается к Крису, сжавшись в комок, отвёл взгляд и пошёл прочь. Медленно. Напряжённо.
И тогда Лив сломалась.
— Я не знаю, кто он, — её голос дрожал, как лист на ветру. — Я… не знаю, верить ли своим глазам. Он вроде бы нормальный… но это может быть он. Я схожу с ума, Крис. Я... правда схожу с ума… Я не знаю, что реально, а что нет… Я не могу дышать…
Слова вырывались из неё, как кровь из пореза. Слёзы — без предупреждения, хлынули по щекам. Она вцепилась в его футболку, будто если отпустит — упадёт в бездну. Всё в ней дрожало. Даже сердце.
— Эй, тссс, — прошептал Крис, прижимая её к себе. Его ладонь скользила по её спине, мягко, успокаивающе. — Я здесь. Слышишь? Ты не одна. Я рядом. Я не дам тебе упасть, Лив.
Она рыдала. Не скрываясь. Не прячась. Как человек, слишком долго носивший маску, а теперь, наконец, позволивший себе быть — слабой, сломанной, настоящей.
И в эти мгновения между слезой и дыханием, между дрожью и объятиями, она поняла: страшнее всего — сомнение. В себе. В реальности. В том, что тень внутри может быть страшнее, чем та, что стоит снаружи.