Мистер Грейс кивнул, уже отводя взгляд, словно решил — разговор окончен.
Лив вернулась на своё место, села. Бумаги лежали перед ней. Она смотрела на них, но словно сквозь стекло. Никак не могла заставить себя прикоснуться. Только потом — медленно, как будто боясь ожога — она начала листать страницы. Её строки. Её стиль. Начало было знакомым, привычным, почти родным. Она помнила, как выстраивала фразы, как подбирала метафоры, как переписывала вводный абзац семь раз подряд.
Но потом… что-то изменилось.
Ритм. Интонация. Мысль.
Фразы становились сбивчивыми, странными, будто кто-то писал, имитируя её стиль, но терялся в нюансах. Лексика — не её. Образы — чужие. Там, где должен был быть анализ, начинались бессвязные абзацы, странные сравнения, повторения. Мысли становились навязчивыми, как заезженная пластинка. И чем дальше, тем пуще — смысл рассыпался, логика исчезала, как следы на снегу.
Лив медленно подняла глаза. Мир вокруг размывался. Воздух стал плотным, будто из него выкачали кислород.
Это была не её статья. Первые страницы — да. Но потом... это был чей-то текст, написанный будто под наркозом. И в том-то и ужас: в нём всё ещё оставались следы её почерка. Как будто кто-то подражал. Или, что страшнее, как будто это действительно была она — но в состоянии, которого не помнила.
Как?
Как это попало в её черновик?
Мысли застряли. Грудь сжалась. Она вдруг почувствовала себя... грязной. Не от пыли, не от пота — от прикосновения к чужому, что проникло в её вещь. В её работу. В её голову.
Лив сжала черновик так сильно, что бумага зашуршала, прогнулась, чуть не порвалась. Мир вокруг был прежним. А она — уже нет.
***
Комната встретила её тишиной. Но не той, что успокаивает. Нет — это была тишина, что замирает в воздухе, как перед криком. Остроконечная, сверлящая. Та, что дышит тебе в затылок.
Лив влетела внутрь, будто спасалась от чего-то невидимого. Захлопнула дверь, прижалась к ней спиной, и в первый миг не смогла двинуться. Как будто страх догнал её и теперь сдавливал грудную клетку изнутри.
Рюкзак упал на пол с глухим стуком. Лив, не раздеваясь, почти рухнула к столу. Пальцы не слушались, но она всё равно открыла ноутбук, вбила пароль, как солдат выполняет приказ в состоянии шока.
Экран ожил. Файл открылся. Тот самый. Final_draft_Grayes_OliviaBennet. Название было верным. И первые строки — её. Она сразу узнала их, с той странной физической болью узнавания, которая случается, когда читаешь собственную мысль на бумаге.
Но дальше.
Как будто сквозняк сорвал маску с текста.
Интонация поплыла. Мысли — не её. Они звучали почти правильно. Почти, как она. Но как будто сдвинуты на миллиметр в сторону. Как отражение в зеркале, которое вдруг моргнуло само по себе.
Она читала — и не узнавала. Она помнила, что писала. Помнила каждую логическую связку, каждый абзац, за который боролась с собой. Это был её текст. Её шанс. Её будущая работа. Её голос. Но тот, кто писал последние страницы, был чужим.
Или… был ей?
— Нет, — выдохнула она, и сама не поняла — это отрицание или мольба.
Она вскочила, смахнула со стола пустую чашку, не заметив, как та разбилась. Ринулась к рюкзаку — туда, где был блокнот. Бумага не врёт. Она живая, на ней нет автозамены, нет вирусов. Там — истина. Там была её рукопись.
Пальцы перелистывали страницы с лихорадочной скоростью, взгляд прыгал, выхватывая куски слов, абзацы, заголовки. Всё не то. Всё. Не. То.
И вот — она нашла его. Разворот, где была та самая структура. Те самые заметки, что она писала в кафе, сидя с Кейт. Помнила даже, как пролила тогда чай и вписала в уголке «тупая я». Всё на месте. Почерк её. И всё же — не её.
Буквы казались правильными. Но смысл — нет. Мысли — нет. Они текли иначе. Были... тусклее, мрачнее, как будто кто-то вплёл в них страх, которого там не было. Как будто кто-то писал от её имени, но не с её сердца.
Она села. Почти рухнула на пол. Колени ослабели, рот пересох. В голове — звенящая пустота. В животе — тревожный ком, словно камень. Дыхание сбилось, сердце гнало кровь в виски.
Рациональная половина боролась из последних сил. Она перебирала версии, как нормальный человек, загнанный в угол. Подмена? Кто-то получил доступ к компьютеру? Кто-то переписал страницу в блокноте? Сложно, но не невозможно. Она не параноик. Всегда верила в простое объяснение. Но чем больше она искала простоту — тем глубже погружалась в бездну.
Но блокнот не врал. Бумага не лжёт. Или лжёт?
— Я… — голос сорвался, затрещал в горле. — Я не схожу с ума…
Тишина в комнате словно усмехнулась. Как будто стены слушали — и не верили.
Лив обхватила себя за плечи. Плечи дрожали. В голове рождались мысли — опасные, как ножи. Что, если это она? Что, если эти ночи, когда она не спит — на самом деле пишет? Что, если все, что происходит, — это её собственная рука, мстящая разуму?