В этот момент взгляд зацепился за здание напротив. Четыре этажа. Кирпичный фасад. Крыша. Студенты лазали туда на закате — ради сигарет, фото, ощущения полёта. Там, в весенние дни, она когда-то смеялась, вдыхала ветер, казалась себе живой.
Теперь крыша выглядела как вершина — не свободы. Развязки.
Она смотрела долго. Словно ждала разрешения. Или знака. Или... прощения. Но не было ничего. Только тишина.
И мысль: туда можно подняться.
Она сделала шаг.
Не уверенный. Не решительный. Не трагичный. Просто — шаг. Ноги знали путь. Голова — молчала.
Её лицо было мокрым. Только она знала: что-то из этого — дождь. Что-то — нет.
Пальцы на руках не гнулись. Мелкая дрожь шла от лопаток до позвоночника, но она не реагировала. Пустота от плеч и ниже. Как будто тело уже начало отдаляться от неё.
Она уже не чувствовала себя человеком. Только оболочка. Только след. Шаги по мокрым ступеням. Сердце, бьющееся в такт — не потому, что хотело жить, а потому, что пока не остановилось.
И за её спиной — всё оставалось по-прежнему. Кампус дышал. Учился. Смеялся. Не знал. Не видел.
И в этой вечерней тишине, под нависшим небом и моросящим дождём, растворялась девочка, которую когда-то звали Оливия Беннет.
***
"Они ушли. Все. Медленно, но верно. Один за другим. Кейт, Элизабет, Джейм, Крис... Они предали меня. И я сама их вытолкнула. Словами, молчанием, страхом. Потому что всё, что было между нами, казалось настоящим... но не было. Или было? Где заканчивается ложь, если ты начинаешь в неё верить?
Я так хотела, чтобы всё выглядело как у других. Чтобы кто-то держал за руку. Чтобы друзья верили без вопросов. Чтобы любовь была не игрой, а реальностью. Но я сама разрушила всё, что имела. Потому что боялась. Потому что не могла сказать — мне страшно. Мне больно. Мне одиноко.
И вот теперь — осталась с этим. С блокнотом, который больше не мой. С письмами, в которых моя рука, но не моя душа. С друзьями, которые теперь смотрят на меня, как на чужую, безумную, сумасшедшую.
Я ломаюсь. И никто не держит. А может, и не должен."
Глава 10: Ты не одна
50 часов до…
Библиотека в этот час была почти безлюдной. Тишина звенела, обволакивая шелест страниц и шорох ручек по бумаге. Свет ламп отбрасывал золотистые блики на тёмное дерево столов, и всё вокруг будто замедлялось, замирало в уютной, размеренной тишине.
Несколько минут девушки молчали. Даже тиканье часов будто растворилось в напряжении. Кейт вдруг выдохнула, громко, будто пыталась вытолкнуть что-то, застрявшее в груди. Затем вытянулась, позвонки хрустнули с сухим, неприятным щелчком, словно и они устали держать эту усталость
— Если я ещё раз услышу слово «экономика», я начну выбивать зубы даже таблице спроса, — буркнула она. — Убивает медленно, но верно.
Элизабет слабо усмехнулась, но смех был вялым, выжатым, как апельсиновая долька, раздавленная пальцами. Не отрываясь от конспекта, она произнесла:
— Добро пожаловать в ад. Следующая остановка — анализ рынка труда. Наслаждайся.
Уголки губ дрогнули у обеих — выученная, дежурная реакция. Как будто мышцы ещё помнили, как это — улыбаться, даже если изнутри всё скребёт.
— Я больше не уверена, что это Зак, — пробормотала она почти себе под нос.
Элизабет подняла голову. Под глазами — тени, глубже обычного. Брови напряжены, взгляд — собранный, но тусклый. Почти механический. Она слушала, но её дыхание было рваным, словно организм от чего-то защищался даже сейчас.
— Я знаю, — кивнула она. — Он слишком… прозрачный. Словно специально.
Кейт кивнула. Внутри всё горело от смутного раздражения — как если бы всё происходящее было театром, а они, сами того не зная, давно стали актёрами без текста в чужой пьесе.
— Как будто он просто ждёт, — сказала Кейт. — И мы ждём. Но ничего не происходит. Всё замирает. И Лив… Она просто тает. Каждый день — по капле.
Элизабет закусила губу. Она видела это — как меняется Оливия. Как исчезают за её улыбкой прежние контуры. Её подруга становилась тенью самой себя: худой, с дрожащими руками, стеклянным взглядом, которого не было раньше. Что-то страшное росло внутри неё, и они ничего не могли с этим поделать.
— А если это вообще не он? А если всё совсем не то, как мы думаем?
Кейт посмотрела на подругу, потом вдруг хмыкнула, словно пытаясь прогнать всё это.
— А знаешь, — Кейт отложила ручку и подалась вперёд, — мы с Алексом вчера смотрели один странный фильм. Психологический. Жуткий. До мурашек. Там была девушка — тихая, закрытая. Вроде бы нормальная. Немного уставшая, немного на взводе. А потом выясняется, что у неё вторая личность.