Элизабет резко подняла голову, движение резкое, плечи подались вперёд, будто защитная реакция.
— Кейт. Это всего лишь фильм, ты же не думаешь…
— Нет, — сразу покачала головой Кейт. — Конечно, нет. Лив совершенно не похожа на героиню этого фильма. Просто совпало. Слишком много давления, и она совсем вымотана. В том фильме было много схожего. Всё выглядело, будто кто-то её преследует. Но на деле... это была она. Даже письма.
Именно в этот момент — как удар током — рядом раздалось:
— Я вам не чертов Билли Миллиган! — голос сорвался, пронзив тишину, как звон разбитого стекла. — Вы правда думаете, что это всё я?
Звук ударил в грудь, как выстрел. Резкий. Холодный. Глухой. Обе девушки обернулись. И замерли.
Оливия стояла в проходе между стеллажами. Цвет её кожи — почти прозрачный, как у восковой фигуры. Пальцы вцепились в ткань рукава, словно только эта ткань удерживала её на земле. Под глазами — синева бессонных ночей, губы сжаты в тонкую линию. В глазах — что-то хрупкое, паническое, обидное. Словно её только что ударили.
— Лив, нет! — вскрикнула Элизабет, уже вставая. — Это не про тебя!
Но Лив отшатнулась. Дёрнулась, будто испугалась собственного имени. Сделала шаг назад — ноги подогнулись, но она устояла. Ещё шаг. Поворот — и она исчезла. Просто растворилась. Остался только воздух.
Элизабет застыла, ладонь прижата к груди — там бешено билось сердце. Как будто хотело вырваться за ней.
— Она… услышала только часть, — выдохнула она.
Кейт опустилась обратно на стул. Медленно. Словно в теле всё оборвалось. Взгляд остекленел. Плечи повисли, как груз, который несли слишком долго.
— А ведь я всего лишь хотела обсудить кино.
— А она услышала диагноз, — тихо сказала Элизабет.
***
31 час до…
Столовая гудела — как растревоженный улей. Смех, звон посуды, гул голосов, топот — всё это сливалось в вязкий, давящий шум, словно сама реальность разболталась и не могла снова сойтись в ясный контур.
Они сидели за их привычным столиком. Каждый старался казаться занятым — кто вилкой, кто телефоном, кто просто взглядом, упёртым в никуда. Но никто из них не ел.
Кейт держала вилку, будто оружие. Крутила в салате, не глядя, как будто под её пальцами не листья и огурцы, а чужие ошибки. Она всё ещё злилась. И не пыталась скрыть этого — ни от себя, ни от остальных. Лив солгала. Неделями врала в лицо. Делала вид, будто всё нормально, будто отношения с Крисом — это что-то настоящее. А потом… всё рухнуло, и вместе с этим — доверие.
Но внутри этой злости всё сильнее нарастало другое чувство. Страх. Беспомощность. Кейт не могла понять, когда именно выражение Лив стало таким отстранённым. Когда в её взгляде поселилась пустота, и слова — даже самые острые — перестали её задевать.
— Она одна, — тихо сказала Элизабет, не отрывая взгляда от Лив, сидящей в углу столовой. — И… она ничего не ест. Опять.
В голосе Лиз звучала дрожь. Эта дрожь пряталась за словами — как страх за хрупкой надеждой. Она никогда не умела скрывать чувства. И сейчас лицо выдавало всё: тревогу, вину, мучительную привязанность.
Лив сидела, прижавшись к стене, будто надеялась стать частью камня. Паста на подносе остывала. Ложка лежала в руке, но она её не двигала. Взгляд — остекленевший, отрешённый — был направлен куда-то в никуда. Сквозь пар, сквозь шум, сквозь пространство.
— Как будто её больше нет, — пробормотал Джеймс. Он сидел рядом с Элизабет, плечи напряжены, губы сжаты. — Как будто мы… её потеряли.
Он редко говорил о чувствах. Но сейчас даже он не мог их удержать. Ему казалось, что Лив уходит, исчезает, как дым — и никто не знает, как её удержать.
— Мы не потеряли её, — резко сказала Кейт, взглядом вонзившись в тарелку. — Просто она… прячется. Не хочет нас видеть. Не верит нам.
Но в этих словах звучала боль. И вина. И что-то ещё — то, что она не хотела называть.
— Она думает, что мы обиделись. Что мы злимся на неё за то, что она врала, — тихо сказала Элизабет.
— А разве не злимся? — бросила Кейт. — Я злюсь. Чёрт, я реально злюсь. Но… — голос её дрогнул. — Но мне плевать уже. Если с ней правда что-то не так — плевать на всё.
На мгновение повисло молчание. Словно за этим столиком воздух стал гуще. Медленнее.
— Я верю ей, — сказал Джеймс. Просто. Твёрдо. — Сталкер существует. И то, что с ней происходит — не выдумка. Не истерика. Это не её фантазия. И мы… мы не можем просто сидеть здесь, в сторонке, и делать вид, что всё нормально.
Они снова посмотрели на Лив. В тот момент к её столику подошёл Крис. Он сел напротив, не сказав ни слова. Просто — был. Как будто чувствовал, что ей нужно именно это. Присутствие. Тепло. Человек.