Она осталась позади. А вместе с ней — всё, что он чувствовал.
И впервые за долгое время Крис понял, как это — по-настоящему терять. Не просто человека. Себя.
***
22 часа до…
Библиотека была почти пуста. Мягкий свет ламп струился с потолка, размывая границы между реальностью и чем-то зыбким, как воспоминание, как сон, в котором всё пошло не так.
Крис вошёл молча, как тень. Плечи опущены, взгляд тяжёлый. На нём не было ни бравады, ни обычной уверенности. Только пустота. Словно часть его осталась где-то — на той аллее, под уличным фонарём, где она, не дрогнув, вырезала ему из груди сердце.
Кейт заметила его первой. Обернулась, и в её взгляде мгновенно вспыхнуло то, что у неё всегда было в запасе — колкость.
— Ну здравствуй, мистер "всё это было понарошку", — бросила она, скрестив руки. — Что, пришёл поиграть ещё чуть-чуть?
Алекс хмыкнул, но не вмешался. Элизабет же, в отличие от остальных, сразу насторожилась. Она прищурилась, вглядываясь в Криса внимательнее. Что-то в нём было другим. Не просто уставшим — опустошённым. Он выглядел так, будто его только что вытащили из-под обломков.
— Кейт, хватит, — тихо сказала она. — Посмотри на него. Ты не видишь?
Крис не среагировал на выпад. Просто шагнул ближе и опустился на ближайший стул, как будто тело его больше не могло держать вес этой боли. Он провёл рукой по лицу и выдохнул тяжело, словно вытолкнул из груди обугленное признание. Пальцы дрожали едва заметно.
— Лив закончила всё. Сказала, что это была игра. Только договор. Ни больше, ни меньше.
Слова давались с трудом. Он не верил им сам. Не мог поверить. Перед глазами всплывало лицо Лив — холодное, отстранённое, чужое. Но он помнил, как она смеялась, как держала его руку, как смотрела на него так, будто между ними было что-то настоящее. Разве это можно сыграть?
Тишина на мгновение воцарилась между ними, как сгусток слизи в горле, который никто не осмеливался проглотить. Только скрип пера где-то на заднем плане да слабый гул вентиляции нарушали тишину.
Крис достал из кармана письмо. Скомканное, помятое, с резким запахом чужих пальцев. Развернул — аккуратно, будто это был кусок стекла, в который легко пораниться. Протянул Элизабет.
— Это подделка. Его подкинули Вики. Кто-то хочет, чтобы Лив поверила, что я… — он запнулся. Слова не шли. — Что я предал её.
Элизабет развернула письмо, её взгляд бегал по строкам. Кейт наклонилась ближе, хмыкнула.
— Красиво. Прямо как из плохого сериала. Признание в любви и удар в спину. Классика.
— Это не почерк Лив. Но он… очень похож. Почти зеркальный, — голос Элизабет дрогнул. — Будто кто-то копировал слишком долго… и почерк стал частью его собственного.
И тут зазвонил телефон. Резкий, как выстрел, звук прорезал атмосферу. Элизабет вздрогнула и поспешно поднесла телефон к уху.
— Джеймс? — сказала она. Слушала. Глаза расширились. — Что?! Когда?.. Господи. Хорошо. Я иду.
Она отбросила взгляд на остальных.
— Лив сбежала. От Джеймса. Он пытался поговорить с ней, но она… просто исчезла.
Крис опустил голову. Закрыл глаза. Сердце глухо стучало — не в груди, а где-то глубже. Как колокол под водой. Боль была странной: уже не острой, но всепоглощающей. Как будто жилы тянулись к ней — туда, где она могла сейчас быть одна. Напуганная. Сломанная. Верящая в ложь.
— Надо найти её, — тихо сказал он. — Убедиться, что она в порядке.
— А тебе это зачем? — в голосе Кейт сквозило недоверие. — Она же тебя бросила. Если это вообще можно так назвать.
Крис поднял глаза. В них больше не было гнева. Только усталость.
— Может, она и не хочет меня видеть, — проговорил он. — Но я хочу знать, что она в порядке. Даже если буду делать это из тени. Даже если она меня ненавидит.
И Кейт, наконец, сдалась. Не ему — Лив. Ради неё. Она медленно кивнула.
— А мы с Алексом пойдём на северную сторону кампуса, — сказала Кейт, уже мягче. — Вдруг она туда ушла.
— Джеймс ждёт меня. Я к нему.
Крис кивнул. Он знал, что не сможет стоять в стороне, даже если Лив выстроила стены. Потому что, несмотря на всё, внутри него оставалась она. Слишком родная. Слишком настоящая. Даже если её чувства оказалась ложью — его были реальными.
Он вышел в ночь. В лицо ударил ветер, пахнущий мокрой листвой и холодом. Луна скрылась за тучами, улицы были полны теней.
Он шагал вперёд, один, среди пустых аллей, гонимый не надеждой — болью. Шёл туда, где мог быть хоть один её след.
Он шёл один. Среди теней. В поисках той, кто разбила его сердце… и всё ещё жила в нём. Пусть даже в осколках.
***
18 часов до…
Ночная кофейня дышала тишиной и кофеином. За окнами хлестал ветер, редкие прохожие казались призраками. Внутри — полумрак, мягкий свет ламп и запах свежесваренного латте, будто время здесь замедлилось, сбилось с пути, не желая идти дальше.