— Это была её жизнь, — тихо добавил Джеймс.
Элизабет опустила взгляд. Джеймс тихо выдохнул, вжавшись в спинку стула. Алекс помрачнел.
Но сильнее всех отреагировал Крис.
Он сжал кулак. Линия его челюсти напряглась, словно он боролся с собой, прежде чем заговорить. В груди что-то щёлкнуло, как дверной замок перед взрывом.
— Всё. Хватит. Мы дали ей время. Слишком много времени. — Его голос прозвучал твёрдо, резко. — Она одна. Испугана. Изолирована. Сломана. Мы сидим и ждём, пока она окончательно исчезнет?!
Он поднял глаза. Жёстко. Решительно.
— Надо найти её. Сегодня. Сейчас. Пусть сопротивляется, пусть посылает к чёрту — мы всё равно её вытащим. Слушать нас она будет, даже если придётся тащить её за шкирку.
Кейт прикусила губу. Что-то дрогнуло в её лице. Брови скользнули вверх, а потом она вдруг выдохнула, и голос её стал неожиданно тихим:
— Не думала, что когда-нибудь скажу это, но я согласна с Крисом, — она скрестила руки на груди, её голос стал колючим. — Её жизнь катится в бездну. И если она не хочет с нами говорить — мы её заставим. Найдём этого ублюдка, надерём ему задницу, вытащим Лив из этой ямы, где бы она ни пряталась. А уж потом, если ей захочется снова молчать — пожалуйста. Но сначала мы все вместе разберёмся с этим дерьмом.
— До конца, — тихо добавила Элизабет. Её глаза блестели, и в голосе звучала печаль, смешанная с решимостью. — Мы не можем оставить её одну. Не сейчас.
— Мы найдём её. Притащим силой, если понадобится, — коротко бросил Джеймс.
Алекс поднял взгляд и добавил с хрипотцой в голосе:
— Пора вернуть её обратно. И найти того из-за кого все это началось.
Крис смотрел на них. И впервые за долгое время внутри что-то дрогнуло. Тепло. Силуэт надежды вдалеке. Это были они — её люди. Её опора. Они все любили Оливию. Каждый по своему.
Он встал.
— Тогда не тратим время.
Их было пятеро.
Они не знали, где Лив.
Они не знали, как далеко всё зашло.
Но они знали одно:
Она не останется одна.
***
30 минут до…
В комнате царила кромешная тьма. Лишь тусклая полоска света, просачиваясь сквозь щель приоткрытой двери, ломала тени на куски, словно нож по стеклу.
Элизабет толкнула дверь плечом и наощупь потянулась к выключателю, зажав телефон между щекой и плечом. Голос Кейт дрожал на том конце провода, как рвущаяся леска:
— Ну что? Лиз, ну скажи хоть слово! Я уже готова по деревьям лазить — где она?!
Щелчок. Свет ударил в глаза.
И в ту же секунду дыхание Элизабет сбилось.
Пол словно ушёл из-под ног.
На полу, как выброшенные куски прошлого, лежали конверты. Белоснежные, плотные, идеально прямоугольные — но разбросанные, как будто кто-то швырял их в стену, рвал, пытался стереть само их существование.
— О, чёрт… — прошептала Элизабет. Голос сорвался на вдохе. — Чёрт… Кейт…
— Что? — в голосе Кейт не осталось ни капли иронии. Один острый, напряжённый край. — Что там?
Элизабет не ответила сразу. Она шагнула вперёд, словно пробираясь сквозь вязкий воздух, и медленно опустилась на корточки. Рука дрожала, когда она подняла один из конвертов.
Он был точно таким же, как те, что Лив показывала раньше. Как те, что приходили с письмами ужаса. Только эти были куплены Элизабет. Несколько дней назад. В канцелярии. Она хотела отправить своё портфолио.
— Они… они такие же… — еле слышно прошептала она. — Господи, Кейт. Она их видела. И подумала, что… что это я.
На том конце повисла тишина.
— Лиз, я не понимаю, — Кейт сглотнула. — Что случилось?
Элизабет зажала рот кулаком. В глазах защипало. Всё внутри скручивалось в жгут боли и вины.
— А как бы ты на её месте подумала, Кейт?! Эти конверты — как у него. Разбросаны по всей комнате. Она уже никому не доверяет… А я… я даже не подумала! Я их купила для портфолио… Я даже не подумала!
— Эй. Стоп. Нет. — Голос Кейт стал жёстким, как хлыст. — Это не твоя вина, ясно? Поняла меня?
Элизабет упала на кровать, как марионетка, у которой срезали нити. Слёзы подступали к глазам — не громкие, не театральные, а те, что душат изнутри.
— Она была сама. Всё это время. И мы — мы думали, что ей нужно пространство… — прошептала она. — А она просто ломалась, Кейт.
— Не вини себя, — перебила Кейт, и теперь в её голосе звучала ярость. Не к подруге — к ситуации. К подлости. — Мы уже два часа ищем по всему кампусу. Джеймс проверил все лаборатории. Мы были в спорт-зале, на чердаке, в клубе писателей. Она исчезла. Словно растворилась.
— А если она не просто ушла? — Элизабет закрыла глаза, кулаки врезались в бёдра. — А если она решила, что больше не может? Что ей некуда идти? И что даже я…