Лив не плакала. Но что-то внутри дрогнуло. Потеплело. Расцвело, как первая трава сквозь лед.
Свет телевизора и тишина заполняли комнату. Но это была не та тишина, от которой хочется закрыть уши. Эта была — тёплой. Доверительной. Она укрывала их, словно вата, и в ней наконец можно было дышать.
За окном шумела ночь — где-то уличные разговоры, далёкий рёв мотоцикла, гул вентиляции. Но всё это казалось фоном к чему-то главному. К ним.
Лив прижималась к Крису, голова у него на плече, рука его лежала на её талии. Он не двигался, будто боялся спугнуть хрупкое равновесие между ними.
— Знаешь, чего я боюсь сильнее всего? — прошептала она, чувствуя, как его рука на её спине едва ощутимо сжимается при каждом вдохе.
— Чего? — Его голос прозвучал негромко.
— Что однажды проснусь… и снова стану той девочкой, которая в одиннадцать лет сидела на кухне в футболке отца, вцепившись в чашку какао, и впервые поняла, что всё изменилось. Что папы больше нет. А мама теперь не улыбается за завтраком, потому что считает копейки и пытается быть сильной за двоих.
Он ничего не сказал, но она слышала, как замерло его дыхание — и как сердце под её щекой стукнуло чуть сильнее.
— У меня было счастливое детство, — продолжила она. — Настоящее, шумное, с друзьями, обнимашками и запахом пирога по выходным. Я не думала о том, что меня удочерили. Это… не имело значения. Я просто была Лив. Дочка своих родителей. Родная. И любимая.
Она сделала вдох — медленный, чуть дрожащий.
— Но когда папа умер… всё стало другим. Холоднее. Мама старалась. Работала на износ. Друзья были рядом. Но я всё равно чувствовала, что тону в каком-то странном одиночестве, где ты вроде не один — но никто не видит, как ты держишься из последних сил.
Она сжалась в его объятиях, как будто пыталась спрятаться внутри него от этой памяти.
— Мне не нужно, чтобы кто-то пришёл и спас меня. Я справлюсь. Но иногда… я просто хочу, чтобы рядом был кто-то, кто не боится увидеть, как мне тяжело. Кто не отвернётся, если я вдруг устану. Или стану слабее.
На какое-то время наступила тишина. И только потом Крис тихо сказал:
— Ну, раз ты уже открылась, то и я признаюсь: я тоже кое-чего боюсь.
— Чего? — Она приподняла голову, чтобы увидеть его глаза.
Он чуть усмехнулся, отвёл взгляд в потолок.
— Что однажды ты поймёшь: я не такой уж крутой. Что весь этот нахальный парень с дурацкими шутками — просто ширма. И за ней… ну, парень, который ни хрена не знает, что делает. И который тоже иногда хочет, чтобы его кто-то обнял и сказал, что всё будет нормально.
Он усмехнулся, на этот раз грустнее.
— Только вместо «обними» я, как идиот, говорю: «Эй, ты что такая серьёзная?»
Лив молчала. Она просто протянула руку и медленно провела пальцами по его волосам, мягко, будто стирала с него чужие ожидания.
— Я знаю, — прошептала она. — Я вижу тебя. Настоящего.
Он не ответил. Просто позволил себе расслабиться. Впервые за долгое время.
А между ними — тишина. Спокойная. Не пугающая, а такая, в которой можно дышать.
И в эту ночь, среди чужих стен, две души — несломленные, просто уставшие — нашли не спасение, но друг друга.
Лив заснула, уткнувшись носом в его футболку. А он ещё долго не спал, слушая, как ровно она дышит. Как будто охранял её дыхание.
Глава 12: После шторма
Свет в номере был мягким, приглушённым, как будто утро не спешило начинаться. За окном, сквозь щель в занавесках, просачивался робкий солнечный луч, ложась на разлохмаченную постель. Воздух пах пылью, старым деревом и чем-то уютным — как в доме, где тебя ждут.
Лив проснулась впервые за долгое время с ощущением, будто внутри стало тише. Без тяжести на груди. Без гудящего в ушах страха. Только сонная тяжесть в теле и тепло, обвившее её сбоку.
Рука Криса лежала на её талии — крепко, уверенно, будто даже во сне он боялся отпустить. Его лицо уткнулось в подушку, дыхание ровное, волосы растрепаны. Он спал, и в этот момент выглядел моложе — и почему-то беззащитнее. Как будто под всей этой бравадой пряталось нечто очень хрупкое.
Лив затаила дыхание, чтобы не спугнуть этот момент. Потом, с осторожностью хирурга, начала медленно выскальзывать из его объятий. Но стоило ей лишь коснуться пола босыми ногами, как Крис, не открывая глаз, с невозмутимым видом пробормотал:
— Обычно девушки просят второй раунд, а не выползают как ниндзя.
Лив, уже стоя у края кровати, обернулась, подняв бровь.