А потом появилась Оливия.
Она не шла — текла. Легко, сдержанно, как будто танец прятался в её походке. В этот вечер она будто сбросила кожу боли и неуверенности и осталась — настоящая. Взгляд — открытый, дерзкий, почти вызывающий. Алые губы, волосы, распущенные, будто случайно, но на самом деле — нет. Всё было продумано. Всё было про неё.
Платье облегало её так, словно не человек его создал, а сама ночь сплела из шороха теней и дыхания ветра. Оно не сидело на ней — оно было ею. Ключицы мерцали в мягком, почти лунном свете, как обнажённая тайна, плечи — гладкие, невесомые, будто рождённые из первого утреннего выдоха. В этот вечер она не играла. Не изображала. Она просто была. И, пожалуй, именно это сводило с ума — то, с какой абсолютной лёгкостью она становилась центром гравитации.
Крис застыл.
Плечи чуть осели, как будто в нём что-то отпустило. Его взгляд скользнул по ней медленно, сдержанно, но цепко — от изгиба шеи до линии бедра. Это был не голод, не жажда. Это была нужда, возникшая без спроса — как дыхание, как пульс, как сама мысль. И уже неизлечимая.
Лив уловила этот взгляд. Не глазами — кожей. Телом. Точно знала, где он сейчас, на чём задержался, как глубоко зашёл. И в этом осознании — её сила.
— Чёрт... — выдохнул он, едва слышно, как молитву или проклятие.
Она подошла ближе, чуть склонив голову, словно вслушиваясь в шум его мысли.
— Что ты сказал? — её голос был иглой в вате — мягкий, но острый.
Он покачал головой, усмехнулся. Усмешка вышла с привкусом — как у человека, который понял, что проиграл, и вдруг это даже понравилось.
— Просто… ты убиваешь меня в этом платье.
Лив хмыкнула, уголки губ дрогнули, словно прикасались к тайне.
— А это ещё только начало, — сказала она тихо, почти небрежно, и первой направилась к выходу, не оборачиваясь, но точно зная: он смотрит.
И он действительно смотрел.
Смотрел, как изгиб её талии исчезает в темнеющем проёме. Как ткань колышется на её бёдрах, точно волна. Как свет скользит по коже, будто не хочет отпускать. Каждый её шаг — как преднамеренный вызов, брошенный без слов. Она будто играла, но правила принадлежали ей, а он — тот самый охотник, что вдруг осознал, что всё это время был добычей.
И вот — клуб.
Музыка прожигала воздух, тяжёлая и пульсирующая, как второе сердце. Свет вспыхивал и рушился, рассыпаясь о толпу цветными осколками. Внутри было жарко, влажно, тесно, и каждый вдох отдавался в висках. Приходилось говорить почти в ухо, касаясь губами чужих скул, но даже тогда слова растворялись в грохоте.
Они были внутри хаоса. Но всё, что Крис видел — это Лив.
Лив смеялась. Она танцевала, кружилась, волосы обвивали плечи, и всё в ней — от изгибов до мимолётных прикосновений пальцев к запястью Кейт — говорило: я живу. Я чувствую. Я вернулась.
Крис стоял чуть в стороне. В руке — стакан, лед медленно таял. Он наблюдал. Следил за ней, как за вспышкой света. Она ни разу не посмотрела на него — но он знал, что Лив чувствует его взгляд. Она это доказывала каждым движением.
Оливия вынырнула из толпы — чуть запыхавшаяся, с румянцем, будто поцеловалась с самой ночью. Волосы спутались, губы — полуулыбка, в глазах — что-то тёмное и шальное. Она увидела Кейт у бара — та, как всегда, уверенно прислонилась к стойке, заказав коктейль, в котором, вероятно, плавилось мужское внимание.
— Ты сияешь, — хмыкнула Кейт, окинув Лив взглядом. — Крис смотрит или это чисто от хорошего льда в текиле?
Лив фыркнула.
— А ты как думаешь?
— Думаю, ты вот-вот сожжёшь его взглядом. Или он тебя. Но, честно? Наконец-то, Лив. Наконец-то ты не прячешься.
Элизабет появилась рядом, сияя спокойной красотой. Она была чуть пьяна — но в правильной степени. В той, где всё кажется красивее, а музыка — громче сердца.
— Девочки, если я ещё раз увижу, как Джеймс смотрит на меня, я либо его поцелую, либо сбегу в ванную и напишу об этом роман, — пошутила она, отхлёбывая глоток.
— А ты сначала поцелуй, а потом уже пиши, — усмехнулась Кейт.
— Вы о чём, красавицы? — вмешался Алекс, появившись с подносом шотов. Его рубашка уже была расстёгнута на верхние пуговицы, а волосы растрёпаны.
— О том, как ты опять приносишь нам алкоголь, чтобы мы забыли, как ужасно ты танцуешь, — усмехнулась Кейт и взяла шот первой. Лив тоже. Пальцы чуть дрогнули, когда она обхватила рюмку. Где-то позади — взгляд Криса. Она чувствовала его. Он не смотрел прямо, но он был. Он всегда был.
— Где Джеймс? — спросила Лив.
— Отдувается за Алекса, который оставил его в танцевальном аду, — буркнула Элизабет. И тут же замерла, когда к ним подошел Джеймс. Взгляд — только на неё. Только. И она не смогла не улыбнуться.