Телефон выскользнул из её дрожащих пальцев и с глухим, почти хлёстким звуком упал на пол. Это было как выстрел. Как приговор.
Боль в груди была не просто острой — разрывающей. Будто что-то внутри надорвалось, лопнуло, перестало держать её изнутри. Колени подкосились. Всё тело — ватное, чужое, ненадёжное. Кейт рухнула на холодный линолеум, как сломанная кукла.
Она не шевелилась. Только глаза, широко раскрытые, смотрели в пустоту.
Они опоздали.
ОНА опоздала.
Она подвела их.
Алекс, побелев, метнулся к ней, схватил за плечи, заключил в крепкие, обжигающе живые объятия — будто своим теплом мог собрать её обратно, удержать в реальности. Он поднял телефон, дрожащей рукой включил громкую связь.
— Мелисса… — голос Кейт сорвался в хрип. Она сглотнула, но не смогла сдержать слёзы. — Мелисса забрала их обеих.
Её голос надломился окончательно, стал чужим, сорванным, изломанным. Та, что всегда знала, что делать. Та, чьи планы были точны, как часовой механизм. Та, что не плачет.
Сейчас… она терялась.
Паника поднималась изнутри, как мутная вода, затапливая лёгкие, мысли, способность дышать. Она не знала, где Лив, где Элизабет, что Мелисса с ними делает, как их найти.
Ничего.
Сердце билось не в груди — в горле, в висках, в ушах.
Словно оно пыталось вырваться наружу, спастись, убежать раньше, чем всё станет совсем необратимым.
На другом конце линии — только быстрое, прерывистое дыхание. Крис. Он был там, но не говорил.
Пауза. Секунда. Другая.
Слишком длинная. Слишком страшная.
Пауза, в которой сердце Кейт застыло где-то в горле, а пальцы сжались так, будто могли удержать контроль над реальностью.
— Я… — голос Криса сорвался. Он глотнул воздух, как утопающий. — Чёрт, Кейт. Слушай. Я… я установил на телефон Лив локатор. Несколько дней назад. Она не знает. Я просто… я хотел её защитить, ладно? Она всё время теряла вещи, забывала, где оставила ключи, и я…
— Где она?! — Кейт не выдержала. Гортанный, острый, как удар стеклом по металлу, крик сорвался с её губ.
Раздалось лихорадочное щелканье — пальцы Криса метались по экрану, как если бы от скорости нажатий зависела сама жизнь.
Тишина. Та, что кричит в уши. Та, что ломает позвоночник ожиданием.
— Они в движении, — выдохнул он наконец. Его голос изменился — стал как сталь. Без эмоций. Только цель. Только резкость. — Машина. Шоссе. Мы на одной дороге. Мы их догоним. Клянусь, Кейт, мы догоним.
Она уже открыла рот, чтобы ответить, но услышала только гудки.
Он сбросил.
Потому что времени больше не было.
Кейт опустила руку с телефоном. Пальцы сжались в кулак — до боли в суставах. Она посмотрела на Алекса. В его глазах — отражение её собственной паники. Расширенные зрачки. Перехваченное дыхание. Пот. Он выглядел, как загнанный зверь, но крепко держался. Ради неё.
— Она в машине, — прохрипела Кейт, едва узнавая собственный голос. — С ней. С ней.
Вены пульсировали, как будто под кожей тек огонь.
Каждая секунда — как шаг по лезвию.
Каждое движение — как удар током.
Её ладони были влажные, скользкие, будто она держала не телефон, а чью-то жизнь.
И пальцы начинали скользить.
Она не могла позволить себе упасть. Не теперь.
Но всё внутри неё кричало:
Поздно. Поздно. Поздно.
***
На мгновение она подумала, что умерла.
Тело — холодное, неподвижное. Руки затекли. Веки — тяжёлые.
Но потом — запах бензина. Тонкий, резкий.
Машина мчалась по пустой дороге. Дождь превращал лобовое стекло в дрожащую акварель. Фары размывали темноту, и только звук щёток, шоркающих по стеклу, придавал происходящему почти бытовое безумие.
Лив попыталась пошевелиться. Запястья связаны за спиной. Ноги — спутаны. Грудь обожгло паникой.
— Ты знаешь, что самое ужасное? — Мелисса на переднем сидении даже не обернулась. Говорила спокойно, как будто они просто ехали в магазин. — Я правда любила тебя. Почти как сестру.
Машина вильнула на повороте, фары выхватили знак железнодорожного переезда. Лив дернулась, но путы не дали ей ни шанса. Она едва могла дышать.
— Всё началось с тебя, — продолжила Мелисса. — Когда ты тогда заступилась за меня перед теми уродами… Я подумала — «вот она». Настоящая подруга. Начала писать тебе письма. Помнишь те первые — про вдохновение, про силу? Это была я. Ты была моей героиней.
— Отпусти меня, — хрипло. — Мелисса… пожалуйста.
— Ты свободна. Я просто исправляю ошибку. Твою ошибку, — Мелисса повернулась, и Лив увидела её лицо.
Глаза — широко раскрытые, полные восторга. Щёки раскраснелись, волосы влажные от дождя.