— Уходи. Пожалуйста.
Он не тронул её снова. Только посмотрел с какой-то почти болезненной нежностью и сказал:
— Хорошо. Я больше не прикоснусь к тебе… пока ты сама не попросишь.
Он развернулся и ушёл, а дверь за ним мягко закрылась.
Вика стояла в коридоре, прижав пальцы к губам. И впервые за долгое время ей стало… страшно. Потому что всё, что она пыталась отрицать, ожило. В одном поцелуе.
Глава: 17 "Все. Разрыв"
Он вышел из квартиры Вики, медленно, как будто каждая ступенька лестницы весила тонну. Воздух был липким, как в июле, хотя был конец сентября. Сердце билось глухо, без ритма — как будто внутри гремело эхо только что произошедшего.
Она поцеловала его.
Пусть на секунду. Пусть сразу же оттолкнула. Но она поцеловала его сама. Не как преподавательницу, не как взрослую женщину, которая хочет дистанцироваться. А как женщину, которой он снится.
Он сел в свою машину, захлопнул дверь и откинулся на спинку кресла, закинув руки на руль. Несколько секунд просто сидел в тишине, вспоминая её дыхание, её губы, вкус страха, вкуса и желания в одном поцелуе.
Потом резко взял телефон и пролистал до “Алина”.
— Алло, Пашенька, привет, ты где? — сразу зазвенело в динамике её сладким, фальшиво-приподнятым голосом.
— Алин, надо встретиться. Лично. Сейчас. Я подъеду к тебе, будь дома.
— Ой, а что случилось? Может, ты ко мне с ночёвкой? Я уже купальничек достала, ванну набираю…
— Нет, Алина. Просто побудь дома.
Он сбросил вызов и выехал, нажав на газ чуть сильнее, чем надо.
⸻
Её подъезд был стерильно-элитный, пахло лобби и ботоксом. Она встретила его в коротком шёлковом халате, с губами цвета арбуза и глазами, полными надежды на ночь. Волосы закручены, ноги загорелые, грудь — агрессивно надутый силикон.
— Ну, заходи, чего стоишь? — пропела она, отступая внутрь. — Я как чувствовала… — она виляла бёдрами, снимая с него куртку. — Ты вернёшься.
— Алина, — Паша закрыл за собой дверь. — Нам надо поговорить.
— Ой, только не начинай, — она засмеялась, обхватила его за талию. — Давай лучше сразу к делу. Я ж соскучилась…
— Алина, стоп.
Она замерла. Он отстранился, взял её за запястья и мягко отодвинул.
— Между нами всё. Мы расстаёмся.
Она резко отступила на шаг, прищурилась:
— Это из-за неё, да? Из-за этой… училки? Серьёзно, Паш? Ты променяешь меня — меня! — на какую-то строгую, замороченную старую истеричку?
Он посмотрел на неё ровно. Сдержанно. Очень тихо сказал:
— Закрой рот, Алина. Она здесь ни при чём. Это между мной и тобой. Мы были — и закончились.
— Ты совсем с ума сошёл, — прошипела она. — У тебя были идеальные сиськи, идеальная жизнь, всё как ты хотел, а теперь ты бегаешь за своей… училкой! Боже, ты псих.
— Может, я псих. Но с тобой я чувствовал только пустоту. А с ней — живу.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать — но он уже повернулся, взял куртку и вышел, не хлопнув дверью. Просто — ушёл.
⸻
В машине он включил музыку на полную, просто чтобы не думать. Но не помогло. Потому что в голове крутилась только она — её губы, её глаза, её дыхание, когда она прошептала “Пожалуйста, уйди”.
Он усмехнулся. Не от радости — от решимости.
«Я больше не прикоснусь к тебе, пока ты сама не попросишь» — и он сдержит слово.
Но он знал, теперь знал точно: она его уже чувствует. Значит, это только начало.
Глава: 18 "Он ушёл?"
Она проснулась раньше, чем прозвенел будильник. Хотя нет — не проснулась, а открыла глаза после нескольких часов бессмысленного лежания. Сон не шёл. Мысли стучали по черепу, как дождь по подоконнику.
Он её поцеловал.
Она чувствовала его губы даже сейчас, как будто кожа всё ещё хранила отпечаток его прикосновения. И то, как он смотрел на неё после — не с вызовом, не с наглостью, а… как будто ждал. Как будто был готов услышать: «Останься».
Но она сказала: «Уйди».
Не потому, что не хотела. А потому что слишком хотела. А это — опасно.
Вика медленно поднялась с кровати. В квартире было тихо, Катя ещё спала. Вика прошла на кухню, налила себе воды и, облокотившись на стол, посмотрела в окно.
На улице шли прохожие. Кто-то с цветами, кто-то с кофе, кто-то наушники в уши и торопливо шаг в никуда. А у неё всё внутри было как пустой концертный зал после аншлага — только эхо, тишина и мусор от чувств.