Он сидел, ошеломлённый, с пульсом в горле. Улыбнулся. Пусть убегает.
Глава: 24 "Бокал Игристого"
Вика
— Ещё по бокалу? — Катя весело кивнула на открытое шампанское и плеснула в оба бокала.
— Катя, ты хочешь, чтобы я завтра пришла в универ как развалина? — слабо улыбнулась Вика, поднимая бокал.
— В смысле, завтра ты придёшь как королева. Даже если тебе будет плохо, ты будешь выглядеть шикарно. Потому что ты — Виктория Сергеевна. А не какая-то Алиночка с наращенными ресницами.
Они рассмеялись. Бокалы звякнули, Вика сделала глоток, и тут телефон завибрировал.
На экране —Королев Павел .
Вика чуть не выронила бокал. Всё внутри как будто на секунду остановилось. Она уставилась на экран, будто сомневаясь, жива ли вообще.
— Кто это? — спросила Катя, уже догадываясь.
— Он, — коротко ответила Вика.
— Бери, — без колебаний сказала Катя. — Ну же, бери. Он не просто так звонит. Да и тебе само́й интересно, да?
Вика закатила глаза, но внутренне уже дрожала. Она нажала «принять».
— Алло.
— Привет, — голос Паши был непривычно сдержанным. — Я… Я не буду лезть. Просто… Давай встретимся? Покатаемся. Мне нужно с тобой поговорить.
— Паша… — она прикрыла глаза рукой. — Я не знаю, стоит ли…
— Только поговорить, Вика. Обещаю. Без глупостей.
Она на секунду замерла.
— Приезжай, — тихо сказала она. — Я выйду.
Как только она сбросила звонок, Катя встала с дивана:
— Вот и умница. Надень пальто. И духи. Пусть подавится.
— Катя, я не собираюсь его соблазнять, — фыркнула Вика, но уже шла к вешалке.
— А зря. Но пусть хотя бы поживёт с мыслью, что упускает тебя каждую секунду.
Через пару минут Вика спустилась вниз. Вечер был прохладный, в воздухе висела весна — пьяная, пульсирующая, почти настойчивая. На обочине стоял его чёрная bmw. Она увидела его за рулём. Он смотрел прямо перед собой. И только когда она открыла дверь и села, Паша чуть повернул голову и кивнул.
— Привет, — сказала она.
— Привет, — ответил он, снова глядя на дорогу. — Куда поедем?
— Мне всё равно. Главное — чтобы не было людей. И не было тебя. — Она попыталась улыбнуться, но получилось слабо.
Паша усмехнулся. Машина плавно тронулась.
Они ехали по ночному городу молча. Окна опущены. Весенний воздух бился в салон, перемешиваясь с её запахом духов и остатками шампанского в крови. Вика украдкой смотрела на него. Он был напряжён. Сдержан. Другой.
— Что ты хотел сказать? — спросила она, когда они выехали на набережную.
— Я хотел тебя поцеловать, — вдруг честно сказал он, не сводя глаз с дороги. — Но я не имею права. Помнишь, что я тебе сказал?
Вика замерла. Помнила. «Я больше не прикоснусь к тебе, пока ты сама не попросишь».
Она смотрела на его профиль. Ей казалось, что всё остановилось. Все слова, все обиды, все их столкновения — всё это было в прошлом. А сейчас — был он. Только он. И это бешеное желание — снова коснуться его губ.
Она наклонилась ближе. Он почувствовал это. Медленно повернул голову к ней.
— Паша… — прошептала она. — Пожалуйста.
И поцеловала.
Губы были горячими. Поцелуй — настойчивым, пьяным, долгожданным. Но вдруг он отстранился, тяжело дыша.
— Скажи, — прошептал. — Скажи это снова.
— Пожалуйста, — повторила она, уже не думая.
Он притянул её ближе и поцеловал вновь — сильнее, глубже. Она сдалась. Она хотела этого.
Но как будто что-то обожгло внутри.
Вика резко отпрянула, схватилась за ручку двери.
— Всё. Я не могу. Мне нужно домой. Прямо сейчас.
Паша не стал спорить. Молча довёз её обратно. Она выбежала из машины, не оборачиваясь.
Он долго смотрел ей вслед, прежде чем сдвинуться с места.
Она влетела домой, глупо хихикнув, облокотившись на стену. Щёки горели, дыхание сбивалось, губы пульсировали от его прикосновений. А ведь она сама… сама его поцеловала. После всех его слов. После всего.
Катя выглянула из кухни.
— Ну что, как прошло?
— Я… — Вика запнулась. — Я не знаю.
Она прошла в комнату, скинула туфли и села на кровать, схватившись за голову. Что, чёрт возьми, она творит? Почему не может быть просто холодной и безразличной? Почему не может просто быть над этим всем?
Но она была слаба. Не перед ним — перед собой.
Он не прикоснулся. Он заставил её самой сделать первый шаг. Он хотел, чтобы она просила.
И она… попросила.
Вика откинулась на подушку, глядя в потолок. Нельзя, нельзя больше. Завтра снова работа, снова пары, снова он — на первой парте, прямо перед ней.