Но и написать — не могла
Глава 6: "Алина.Новая девушка Павла"
Паша
«Ты молчишь — я разрываюсь. А потом улыбаюсь ей, как будто она ты. Но не ты.»
Он бесился.
Сначала — просто злился. Потом — начал уходить в себя. А потом — стал делать глупости. Из гордости. Из боли.
Виктория… изменилась. Стала холодной. Отстранённой. Я не понимаю что с ней? Ни одной эмоции, взгляда в мою сторону, просто НИ-ЧЕ-ГО. Ни намёка. Ни ответа на чувства, которые он, чёрт возьми, первый раз в жизни не притворялся.
Он чувствовал, как она отстраняется. Как будто ставит стену. Но ведь он тоже человек. Не робот. Не сможет вечно стучать в запертую дверь.
Он ждал. Несколько дней. Потом — начал пить. Ходить в клуб. Выходить в свет. Показывать всем, что ему плевать.
Так появилась Алина.
Типичная кукла. Из тех, кого он раньше выбирал на вечер. Только в этот раз — он вёл её за руку. Целовал при всех. Выкладывал сторис.
На зло.
Сам себе. Ей. Миру.
Она была мягкой, податливой, глупой. Смеялась, когда он даже не шутил. Проглатывала все его резкости. Говорила:
— Ты такой загадочный. — кусала его мочку уха
Он не знал, любит ли он Вику. Но он точно не мог выносить её молчание.
Пока она молчит — он разрушает себя. Нарочно. Методично. Через других.
Каждый раз, когда Алина целовала его, он закрывал глаза — и в голове всплывали другие губы,которые он хочет поцеловать,но это лиш его мечты. Алые. Горькие. Ненавидящие его. Хочется ударить кулаком в стену. Закричать. Но он — улыбается. Потому что это единственное, что у него осталось.
Месть.
Дешевая. Бесполезная. Больная.
А в телефоне — фото, где он с Алиной. В парке. В ресторане. В постели.
Он надеялся, что Вика увидит. Что она среагирует. Что напишет.
Но — тишина.
А внутри у Паши — истерика. Потому что он начал эту игру, чтобы доказать, что он не слаб. А теперь — чувствует себя самым слабым.
Он хотел, чтобы она вернулась.
А вместо этого — терял её окончательно.
Завтра он едет встречать друга. Близкого
Глава 7: "Встреча друга"
Паша
«Иногда всё, что нужно, — это человек, который смотрит на тебя и говорит: “Ты не сошёл с ума. Ты просто влюбился.”»
Аэропорт Шереметьево. Прилет из Парижа
Паша стоял в чёрной куртке с меховым воротником, отстукивая пальцами ритм на перилах. Его выдернул из всех московских вечеров, ночей, Алины, виски и клубов один банальный факт — возвращался Тоха.
Валёк-Валентин. Лучший друг с детства. Тот, с кем они воровали пиво в 14, сбегали с пар и держали друг за друга удар, когда жизнь швыряла ботинком в лицо. Он уехал учиться в Париж, остался там на пару лет, и вот — вернулся.
И тут — громкий свист и смех.
— Ты, сука, даже не постарел! — крикнул Валёк, вываливаясь из стеклянных дверей с чемоданом. — Или у тебя ботокс под глазами?
Паша усмехнулся, обнял крепко.
— Ботокс и виски. Моё топливо.
— Тебя хоть кто-то ещё терпит? — Тоха засмеялся. — Или осталась только мама?
— Паша замолчал.
— О. Так вот оно что.
— Идем в тачку. Я тебе всё расскажу.
⸻
Они ехали по ночной Москве. Машина Паши катилась плавно, как будто тоже старалась не спугнуть тишину. Внутри — только гудение мотора и голос Паши, который вперемешку с матами и выдохами выливал душу:
Про Викторию. Про то, как она преподавала, как смотрела, как отталкивала и манила одновременно. Про то, как всё рухнуло. Как она ушла. Как он сам начал встречаться с Алисой — больше из злости, чем из желания. Как теперь он спит, как будто вата в голове, и каждое утро — словно пуля в висок.
Валя молчал.
— Ну, короче, — выдохнул Паша, — я не знаю, что делать. Мне кажется, я проебал человека, из-за которого впервые в жизни не захотел идти налево.
Машина остановилась на светофоре. Валентин кивнул.
— А чего ты хочешь?
— Вернуть её. Но не могу просто прийти. Она — как закрытая крепость. Живёт у подруги сейчас. У Кати. А я… уже думаю, может зря?
— Катя? — переспросил Валёк
— Да. С детства с ней дружит. Очень близки. Катя знает всё. И про Антона, и про меня.
Пауза. Потом Валя усмехнулся.
— А может, мне с этой Катей познакомиться?
Паша нахмурился.
— В смысле?
— Ну, чисто так. Поболтать. Узнать, что да как. Кто она, что у неё в голове. Может, через неё удастся подтолкнуть Вику. Если она ей как сестра — почему бы не сыграть в союз?