Что? И имеет ли это отношение к Хаваа?
Стас нутром чувствовал, что имеет. Все связано в этой таинственной истории.
— У тебя есть верный человек в Мазари?
— В Мазари нет, но недалеко от Мазари есть кишлак Ашамлык. Там живет Гюлли. Еще со времен войны он выполнял мои мелкие поручения. В частности следил за Начар-шахом.
— Странное название для кишлака. Оно переводится как еда.
— Там живут одни кафиры неверующие. Еще одна просьба: моего имени не упоминай.
— Чего ты так боишься?
— В Ниджрау полно соглядатаев Браина. Если он узнает про меня, мне конец.
— Что ему там понадобилось? Ниджрау далеко от Кабула.
— То же, что и тебе, шурави. Власть и могущество. Черный минарет. Я угадал? Тот, кто найдет его, будет править миром.
— Неужели ты веришь в эти сказки? — уязвленно произнес Стас, быстро его раскололи, на раз, помешались все на этом Плачущем ущелье.
— По ходу, ты сам тоже веришь. Иначе ты бы не вернулся. Позволь мне заметить, что Шестая спецколонна находилась в непосредственном подчинении КГБ. Что, там тоже заинтересовались?
— КГБ давно уже нет тоже.
— Да? А обьект, который они возводили до сих пор в Ниджрау. Или даже в Хаваа? В Проклятой долине!
— Что ты эти хочешь сказать?
— Они могли законсервировать объект, а теперь он вам снова понадобился. Зря только ты в это полез, шурави.
— Законсервированный объект? Откуда ты такие слова знаешь? — Стас посмотрел на Нуреддина с невольным уважением.
— Я ведь в Москве учился. В университете. Только не доучился, война началась.
— Надо же. Столько с тобой знаком, а этого не знал.
— Не до этого было. Война.
— Ну ладно, спасибо за консультацию, профессор. Хочу попросить об одной услуге. О том, о чем мы говорили, естественно молчок. Это в твоих же интересах.
— Есть оружие, — предложил Ахмед. — Пистолет, автомат?
— Не оружие делает человека сильнее, — нравоучительно произнес Стас.
— Ты стал мудрее, шурави, — уважительно произнес Ахмед.
Они попрощались, Стас вышел проулок, затем на Чикен-стрит. Вокруг бурлила толпа. Стаса толкнули, он инстинктивно увернулся — и увидел быстро скользнувший под локтем метал. Нож! Его пытались зарезать. Незаметно и непритязательно. А что, он надеялся на приветственные речи и букет ромашек?
Увидев, что попытка не удалась, прочь уходил закутанный в халат мужчина, стараясь затеряться в толпе, но его выдала напряженная спина.
— Эй, уважаемый, — окликнул Стас на дари, но мужчина не отреагировал. — Погодите-ка минутку.
Стас последовал за ним, и мужчина, отбросив конспирацию, побежал. Стас бросился за ним.
Мужчина свернул с Чикен-стрит в первый же проулок. Людей здесь почти не было. Это могла быть ловушка, но Стас пропустил тревожную мысль мимо. Мужчина бегал быстро, но Стас, обладая более длинными ногами, вскоре его нагнал. Поняв, что уйти не удасться, мужчина остановился и развернулся к нему лицом.
Совершенно одни они замерли между дувалов. Противнику было лет 30–35. Кряжистый. Злые глаза-буравчики.
— Куда же вы, бача? — сказал Стас. — Невежливо удирать от собеседника.
— Не разговаривай со мной, собака! — гаркнул мужчина. — Ты не афганец, кафир!
— А что, разве ты беседуешь только с афганцами? Это ведь против Всеотца.
— Заткнись, не трожь имя Всеотца. Кроме талибов все неверные, — мужчина достал досель скрываемый в рукаве нож, и, глядя прямо в глаза Стаса, облизал широкое лезвие, оставляя влажный след. — Ты умрешь, кафир.
— Значит, ты талиб.
Стаса всегда бесили зловещие шутки моджахедов. Подобным образом они издевались над пленными пацанами, грызли лезвия зубами, играли с отражениями на отточенных клинках, и лишь насытившись страхом своих жертв, совсем мальчишек, которым не суждено было стать мужчинами, безжалостно резали их.
— Вкусно? — поинтересовался Стас. — Сейчас ты у меня его заглотишь.
Они кинулись навстречу друг другу одновременно. Стас хотел перехватить нож, но с первого раза это ему не удалось. Зато на боку у него появилась широкая прореха, хотя до тела талиб не достал.
Мужчина заухмылялся.
— Тебе конец, — проговорил он. — Я отрежу тебе голову и брошу в арык с дерьмом.
Стас перестал церемониться и дал ему с ноги. Талиб отлетел к дувалу, но добить себя не дал, пару раз пластанув воздух хищно блеснувшим лезвием. Судя по всему, это был опытный воин.