Снигирев, не отличавшийся героизмом, позеленел. Руки истерично гладили папирус. Было видно, что эксперт до последнего надеется, что Гот отвернется, и он тогда сможет проглотить документ.
— Давайте, не осложняйте себе положение!
Куда уж больше? Эксперт готовился умереть.
Гот жадно протянул руку к рукописи, и в тот же момент, Олег, не меняясь в лице, слегка тюкнул его в солнечное сплетение. Гот попытался вдохнуть, но легче было поднять машину без домкрата, побелел и присел, где стоял.
— Что вы наделали, Олег Владимирович! — проблеял Снигирев. — Вы ж его убили!
— Никто никого не убивал. Мистеру просто стало плохо.
Олег взял Гота под мышки, вытащил в коридор и усадил на стул.
Дверь соседнего кабинета открылась, лейтенант Карнаухов уставился на них как на привидения. Олег молча посмотрел в ответ.
— П-понятно, — сказал Карнаухов, он слегка заикался, и прикрыл дверь.
Олег шел по улице, наблюдая идущую впереди женщину. У нее была чудесная фигура и изящные ножки в гладких сапожках.
Почувствовав взгляд, женщина обернулась, и Олег с удивлением обнаружил, что это не кто иная как Светлана Вернигор.
— Привет, — сказала она. — Закончил дежурство?
Олег кивнул. Девушка тотчас пристроилась рядом с ним, хотя он ее об этом не просил.
— Ты сейчас куда? — спросила Светлана.
— Домой, — буркнул он.
— Я хочу к тебе в гости, — без обиняков заявила она.
Олег представил незаправляемую в течение года койку и гору окурков в полулитровых стеклянных банках, расставленных как попало по двум имеющимся комнатам плюс кухня с давно немытой посудой плюс балкон, куда он год не выходил.
— Я тебя не приглашаю, — грубо сказал он.
— Спасибо, что не отказал. Ну почему ты такой, Олег?
Он сразу спросил какой, но она не уточнила.
Некоторое время они шли молча. Олег всегда возвращался домой пешком, ибо не к кому было особо спешить, да и для поддержания физической формы это было неплохим упражнением.
Идя рядом со Светланой, Шипилин вспомнил, что Генри Гот является ее воздыхателем, а возможно даже женихом, хотя миротворцы редко заводили серьезные шашни с местными. Инструкция у них имеется на этот счет. Он чувствовал себя не в своей тарелке и только и ждал момента, когда Светлана, наконец, отстанет от него.
Вечерело. Снежок приятно похрумкивал под их шагами. Светлана неожиданно засмеялась.
— Ты чего? — опешил он.
— Мы похожи на молодую семейную пару на прогулке.
«Насмехается», — подумал Шипилин. — «Какая-то странная. Ей нравится надо мной насмехаться».
Он настолько увлекся этим своим «открытием», что когда купил мороженное, то оказалось, что купил только одно.
— А мне? — спросила Вернигор и, увидев его вытянувшееся лицо, опять засмеялась.
Тогда он отдал ей свою порцию, но когда он вернулся к киоску, то его любимый сливочный пломбир уже кончился.
— Возьми любое другое. Кимс, например. Он с орехами, — посоветовала девушка.
— Зачем? — искренне изумился он. — Если нет любимого сорта, зачем себя заставлять есть что-то другое?
— А ты с девушками, которые тебе не нравятся, тоже обходишься как с мороженым? В смысле, не гуляешь с ними? — она схватила его за руку, заглянула в глаза и воскликнула. — А вот ты и попался! Значит, я тебе нравлюсь, раз ты пошел со мной!
— Вообще-то, ты сама пошла, — он понял, что сказал что-то не то, когда увидел, как тень набежала на лицо девушки, но молчала она недолго, в глазах ее опять запрыгали бесенята, и она спросила:
— Слушай, Олежек, что ж мне с тобой таким делать?
— Ничего не надо со мной делать!
— Но я же не могу мороженое одна есть. Это будет несправедливо по отношению к тебе.
Шипилин торопливо полез в карман за мелочью. Хрен с ним, куплю любое, подумал он. Лишь бы отстала.
— Так не годится, — возразила она. — Я не приму от тебя таких жертв. Разделим мое мороженое по-братски.
Она погрузила в пломбир остренькие зубки, застывший шоколад лопнул, открывая вид на ослепительно белую мякоть, настолько аппетитную, что у Шипилина свело скулы: все-таки сказалось, что это его любимое мороженое.
Он взял брикетик из рук девушки и стал придирчиво его осматривать на предмет остатков губной помады, щедро нанесенной на пухлые губки девушки и частично перенесенной на мороженное.
— Можешь не опасаться, помада сьедобная, — невинно подсказала Светлана. — Чтобы целоваться было удобнее.