— Фара̀с, — представился навязчивый собеседник. — Вижу, ты уже готов к новым подвигам, коли явился в ставку спасателей.
— Хотелось бы верить, что это будет новое задание, а не выволочка за старое, — Вран бросил испытывающий взгляд на бывшего клиента. — С тобой всё в порядке, Фарас? Твоя психика не пострадала во время перехода?
— Я здоров, — успокоил своего подозрительного собеседника спасённый, — насколько это вообще уместно утверждать в отношении переселенца из другого мира. Можешь не опасаться выволочки, в моём отчёте нет никаких претензий к вытащившему меня сталкеру. Однако кое-чего я всё-таки не понимаю и не готов просто забыть. Почему ты морочил мне голову баснями о спасении? Мог бы прямо предупредить, что костра мне не избежать ни при каких обстоятельствах.
— Прости, я не успел, — Вран не слишком умело сделал вид, что раскаивается, хотя на самом деле и не собирался выкладывать бывшему клиенту всю подноготную процесса его спасения, — монах явился по наши души раньше, чем я рассчитывал, и прервал нашу беседу как раз на самом важном месте.
— Не ври, — беззлобно отбрил его Фарас, — ты намеренно держал меня в неведении до самого конца. Боялся, что я запаникую?
— При переходе очень важно сохранять хладнокровие, — в голосе Врана без труда можно было уловить нотки нетерпения, больше всего на свете ему сейчас хотелось отделаться от прилипалы, поскольку оправдываться перед клиентом за успешную миссию он считал унизительным.
— Ты поэтому пошёл на костёр вместе со мной? — продолжил свой неуместный допрос прилипала. — Ты ведь мог покинуть своё тело в любой момент, тебе не было нужды проходить через этот ад.
— Это городские легенды, — пробурчал себе под нос Вран, незаметно смещаясь в сторону выхода с открытой площадки, — сталкеры не умеют просто выходить из своих тел. Для покидания игровой оболочки мы обычно используем такой примитивный метод, как пуля в голову. Быстро и эффективно. В случае с костром инквизиции я просто воспользовался подвернувшей под руку возможностью, да и подстраховать клиента никогда не бывает лишним.
— Значит, просто хотел убедиться, что я приму свою смерть с философским смирением, — в голосе Фараса послышалось разочарование, — а я уж было подумал, что в сталкере вдруг проснулось сострадание к ближнему. Если честно, я не понимаю, зачем нужно было доводить дело до костра, ты мог бы просто меня убить. Ведь именно так и действуют сталкеры, насколько я знаю.
— Возможно, из-за страха перед предстоящей экзекуцией ты не заметил, что я был не в лучшей физической форме, — Вран насмешливо хмыкнул. — После трёх дней в пыточном подвале инквизиции мне требовалось немалых усилий для того, чтобы просто оставаться в сознании, а уж о том, чтобы придушить голыми руками здорового мужика, даже речи быть не могло. Кстати, ты напрасно считаешь сталкеров закоренелыми убийцами, мы всегда стараемся заручиться добровольным согласием клиентов и прибегаем к экстренным методам только в случае отказа.
— Выходит, ты с самого начала знал, что нас сожгут живьём? — в голосе Фараса послышалась неприкрытая обида.
— Нет, поначалу я надеялся на твоё сотрудничество, — нехотя признался Вран, — пока ни понял, что у тебя напрочь отшибло память, и ты реально считаешь себя мэтром Корнелиусом. Подобного расклада я не предполагал даже в самых своих мрачных прогнозах, ведь это был всего лишь твой шестой цикл в Игре. До сих пор считалось, что проблемы с памятью начинают проявляться у игроков не ранее десятого цикла.
— Если только я ни заблокировал свои воспоминания добровольно, — пробурчал Фарас, вроде бы обращаясь к самому себе.
— Что же могло тебя заставить так поступить? — признание клиента было настолько шокирующим, что Вран растерялся. — Видимо, ты пережил что-то поистине трагическое и болезненное, с чем не смог продолжать игру, — сделал он логичное предположение.
— Вряд ли воспоминания о перенесённых страданиях смогли бы заставить игрока сделаться обычным аватаром, — голос Фараса звучал спокойно, в нём даже чувствовалась какая-то отстранённость, однако натренированное ухо сталкера всё же уловило в интонации собеседника неуверенность и вроде бы даже страх. — Думаю, на такое способна только боль из-за безвозвратной потери истинного счастья.