Джун сразу взял над воздушным ребенком шефство. Он важно расхаживал по поляне вдоль озерца и катал маленького грифа на спине. Ветерок жмурился от счастья и ласково курлыкал.
Ника смеялась и хлопала в ладоши. Даже Рэй снял ненавистные очки, засунул их в карман и целиком отдался всеобщему веселью.
В этот день юной волшебнице покорился воздух. Легко, без малейшего усилия. Так, словно ветер всегда жил ее в душе, только она сама об этом не подозревала. Впрочем, наверное, так оно и было.
С этого дня на занятия выезжали только в парк. Сол Ренуар махнул рукой на условности и предоставил магу полную свободу действий. Занятия проходили весело. Фамильяры резвились, Ника грызла гранит науки с азартом и удовольствием.
Духи воды и земли на волю пока не стремились, зато девчонка сумела освоить все четыре стихии и выучить уйму заклинаний. За короткий срок Рэймонд Моризо смог сделать то, чего не удалось добиться соле Кодэ за целый год. И Ника была ему благодарна.
Две недели пролетели, как один миг – счастливый и незабываемый. Пришло время переэкзаменовки. И на этот раз Ника ни капли не боялась предстать на суд ученой комиссии. Чего бояться? В ней бурлила такая мощь, которую сложно было удержать внутри.
И девушка твердо решила, что бояться должен кто-то другой. Да хоть бы сола Кодэ! А она, Вероника Ренуар, еще посмеется над этим страхом.
***
Какого дьявола в ней проснулось это дикое желание «дразнить гусей» Ника не могла бы объяснить даже сама себе. То ли надоело притворяться невидимкой в безжалостном человеческом муравейнике, то ли почувствовала уверенность и правоту? Скорее, и то, и другое. Но на экзамен она надела красивое, ни капли не скромное, платье и комплект с черными бриллиантами, подаренный папенькой.
Сол Ренуар взглянув на эту роскошь, не слишком одобрительно кхекнул, но, рассудив, что дочь вполне заслужила поблажку, присовокупил туда же серьги. Все равно обещал подарить.
В свежеотремонтированный экзаменационный зал Ника вплыла, сияя как новогодняя елка, обозрела вытянувшиеся лица, встала, гордо задрав подборок, и внезапно почувствовала удовлетворение. «Получите! - подумала она не без злости. – И можете хоть лопнуть от зависти. У вас такого точно никогда не будет!»
В зале было тихо-тихо. Девушка стояла и слышала лишь собственное дыхание да частый взволнованный стук сердца. Так продолжалось довольно долго.
Первой взяла себя в руки сола Кодэ. На голове ее красовался модный парик. Похоже, волосы старой ведьме так и не удалось отрастить.
- Вероника Ренуар? – Подала она голос. – Удивили. Мы думали, что вы не вернетесь.
В этих словах абсолютно не было иронии. Лишь изумление и недовольство. И Ника очередной раз подумала, что классная дама куда больше бы обрадовалась, не явись ненавистная ученица вовсе.
«За что она меня так не любит?» - мелькнуло в голове.
- Тяните билет, сола Ренуар, чего стоять без толку. - Отмер профессор Атталь. И, не сдержавшись, добавил колкость: - Пока вы тяните только время. А у нас его не так много. На переэкзаменовку отводится час. И время пошло!
Ученице его слова показались ужасно обидным. Но они ничуть не изменили боевой настрой, только еще больше раззадорили. Ника решительно двинулась к стойке с билетами и вытянула первый попавшийся, на это раз не пытаясь угадать, какой окажется легче. Вытянула и остолбенела. Так не бывает! Опять? Ерунда какая-то. Билет был тот же.
Видимо, лицо ее изменилось. Потому что за учительским столом послышались откровенные смешки.
А профессор Атталь спросил напрямую:
- Сола Ренуар, вы еще не передумали?
Ника отмерла.
- Нет, - сказала она твердо, - не передумала.
- Тогда ознакомьте нас с билетом и идите готовиться.
- Мне не нужно время на подготовку.
Сола Кодэ отчего-то нахмурилась. А профессор иронично приподнял брови:
- Вот как? Мне даже интересно, что вам попалось. Не соизволите ли показать?
Ника подошла к учительскому столу. Внутри нее все пело от предвкушения скорой победы. От неминуемого триумфа. Сейчас она точно утрет всем нос!
Глава 8.2.
Билет девчонка буквально шмякнула на стол, прихлопнула ладонью и отодвинулась на пару шагов.
Сола Кодэ осталась сидеть прямая, как палка. Остальные склонились к листку.
- Хм, похвальное постоянство, сола Ренуар, - заметил профессор.