В ближайшее время он должен стать учеником, первого сентября предстояло пойти в первый класс. Ах, скорее бы! Как медленно тянется время в этом возрасте. А так хочется начать учиться. Сестра перед началом учебного года принесла учебники, она пойдёт уже в шестой класс. Аркаша с интересом рассматривал учебники сестры. Больше всего заинтересовала «История». Там такие примечательные картинки: вооружённые копьём и мечом со щитом у ноги воины, пешие и конные рыцари. Картинки нарисованы линиями и штрихами, такие очень легко перерисовывать. Сразу видно, как надо рисовать. Аркаша нарисовал Чингисхана. Он в смешной такой одежде и с бородкой. А ещё много раз перерисовывал всадника на вздыбленном коне. Уж больно красиво выглядел конь. Под картинкой было написано: Веласкес. Портрет… Сестра пояснила, что Веласкес – великий испанский художник. А вот чей портрет Аркаша не запомнил. Ведь главным на картине был конь, его и запомнил на всю жизнь. Аркаша любил лошадей не только на картинках, но и живых. Особенно завораживали игривые жеребята, так хотелось иметь своего жеребёночка, но у них не было лошади. К колхозным Аркашу не допускали.
Веласкес был первым художником, о котором узнал и которого запомнил маленький Аркаша. Ни о Репине, ни о Крамском, ни о Сурикове мальчик тогда не слышал. Это позже он будет читать книги и рассматривать напечатанные типографским способом репродукции. А в Третьяковской галерее, Эрмитаже и Русском музее увидит подлинные картины великих художников. В Эрмитаже встретит картину Веласкеса «Портрет Оливареса». Конный портрет Оливареса из учебника истории увидит на репродукции в цвете.
Аркаша замечал, что раздражает дедушку. Особенно, когда затевал шумные игры. Аркаша видел, как соседских ребятишек иногда били за непослушание: гибкой упругой хворостинкой, или ремнём. В семье Аркаши такого не было. Никогда в детстве никто из взрослых в семье не замахнулся на него, ни тем более устроил порку. Дедушка тоже никогда не бил, но зато придумал наказание. За провинность Аркаша должен был садиться на сундук и сидеть там, пока его не простят. Обидное наказание. Аркаша не любил быть наказанным. Но избежать этого не всегда удавалось. Не послушается, сделает что-то не так, или уйдёт без спроса из дома и его не знают где искать. Вот тогда приходилось садиться на сундук и страдать, отбывая наказание.
Однажды вообще произошла вопиющая вещь. Мамы дома не было. Дедушка в качестве наказания заставил сидеть, а сам куда-то ушёл. Видит Аркаша, что дедушки нет поблизости, слез с сундука, ногами до пола не доставал, и стал играть, не выходя из комнаты. Не заметил, как дедушка вернулся. Ох, как рассердился дедушка! Чтобы больше не посмел покинуть место наказания, верёвочкой обвязал ногу, а другой конец привязал к ручке сундука. Сидит привязанный Аркаша, не шелохнётся, очень дедушку боялся, его гнева. А когда мама пришла, разревелся, никак прийти в себя не мог. Так велика была обида. Мама пожалела сына, приласкала, но никак успокоить не могла. «Дедушка меня привязал», – жаловался, громко рыдая, малыш. С трудом успокоила и не выдержала, тут же стала выговаривать отцу. Но после этого случая дедушка вообще избегал общаться с внуком, тем более наказывать.
В то лето была ещё одна замечательная поездка на лошади с тётей Зиной по району. Тётя Зина хоть и работала в райкоме партии, но не была начальником. Рядовой работник. Это Аркаше было понятно. И когда ей поручили проехать по району и посетить ряд колхозов, то в качестве курьера. Передать какие-то там распоряжения райкома. Коляска рессорная с откинутым верхом, задние колёса большие, с обеих сторон ступеньки, чтобы забраться на коляску и занять место на мягком пружинящем сиденьи. Конь вороной, ретивый, всё ему на месте не стоится. Зато катил коляску по степи с ветерком. С таким конём тётя Зина не рискнула доверить вожжи. Только когда в очередной деревне делали остановку, и тётя Зина привязывала коня, чтоб никуда не ушел, Аркаше поручалось оставаться в коляске и приглядывать за конём. В одной деревне, когда солнце перешло за полдень, пригласили в избу пообедать. Хозяев Аркаша не запомнил, но были гостеприимны. А такого обеда за все годы войны у Аркаши не было. Щи с мясом и с настоящим, выпеченным в русской печи свежим, ещё тёплым хлебом. На второе подали запеченное картофельное пюре. Нарезанная толстыми ломтиками с коричневой корочкой сверху картофельная запеканка выглядела как куски шпига. Сдобренная свиным жиром на вкус не отличалась от свиного сала. «Такую картошку я бы каждый день ел, – подумал Аркаша. – Да ещё с таким вкусным хлебом».