Отнёс Аркаша яйца. Видел, с какой признательностью приняли подарок. Как светились глазёнки у девочек, с какой благодарной улыбкой смотрела на него немолодая женщина. У Аркаши и мысли не было, что эти яйца они с сестрой могли бы съесть сами. Ему было приятно от того, что доставил радость соседям.
В последующие годы, когда будут жить уже в Прибалтике, Пасху будут отмечать ежегодно. Перед Пасхой учителя будут проводить беседы. Есть крашеные яйца в Пасху, ничего запретного в этом нет. Таков обычай, такая традиция у русского народа. Старенькие малограмотные люди привыкли к религии, не могут от неё отказаться. Коммунистическая партия и советское правительство не запрещают религию. Но мы с вами изучаем науки, мы учимся, чтобы вырасти достойными строителями коммунизма, нам религия ни к чему.
Аркаша видел, как время от времени по воскресеньям мама тщательно одевалась, покрывала голову чёрным платком и отправлялась на церковную службу. В соседней Валге в конце рыночной площади стояла маленькая красивая красного кирпича православная церковь. Такие красивые церкви с луковичными куполами Аркаша видел в книгах. А храм Василия Блаженного можно было увидеть в учебнике и на открытках, где изображена Красная площадь.
Уже студентом, вспоминая своё детство, Аркадий будет задавать себе вопрос: «Неужели до сорок пятого года в семье не отмечали Пасху? Почему? Или он был маленький и не запомнил? Но ведь новогодние ёлки запомнил. Запомнил с самого раннего детства».
Ответ получит на лекциях при изучении истории Советского государства. Как бежит время. Уже годы, пережитые мальчиком Аркашей во время войны, стали историей, попали в учебники, о них написано неисчислимое множество книг.
На лекциях по «Истории СССР», так назывался курс, который начинался с описания жизни древних славян и излагались события вплоть до наших дней, узнал, как советская власть боролась за просвещение народа, преодолевала многовековую неграмотность и невежество, боролась с религией – этим мракобесием эксплуататорского общества, утверждала атеистическое сознание в народных массах, освобождённых от гнёта помещиков и капиталистов, в свободном социалистическом обществе.
Профессор вдохновенно говорил о ленинском декрете об отделении церкви от государства и школы от церкви. Цитировал Ленина: «Религия есть опиум народа. Религия – род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь». Очень долго и подробно разъяснял из постановления XIII съезда РКП(б) требование «решительно ликвидировать какие бы то ни было попытки борьбы с религиозными предрассудками мерами административными, вроде закрытия церквей, мечетей, синагог, молитвенных домов, костелов и т. д. …Особо внимательно необходимо следить за тем, чтобы не оскорблять чувств верующих…» И ни слова о массовых репрессиях и расстрелах священнослужителей, закрытии храмов и монастырей. Изъятие церковных ценностей Советской властью, которое превратилось в разграбление церковного имущества, преподносилось как вынужденная нежелательная, но необходимая мера для борьбы с голодом в Поволжье. В связи с этим маленькая справка. А.Г.Латышев в книге «Рассекреченный Ленин» заявляет, что в этот период изъято церковных ценностей на два с половиной миллиарда золотых рублей. Около одного миллиона ушло на закупку продовольствия голодающим. Остальная часть – на «приближение мировой революции».
Накануне XIII съезда партии 13 марта 1924 года Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение о прекращении следствия и закрытии дела по привлечению к уголовной ответственности Патриарха Тихона. Приняло, чтобы в начале 1925 года началась разработка дела против «шпионской организации церковников», которую якобы возглавлял Патриарх. Смерть Патриарха Тихона спасла от жестокой расправы с ним и попавшими в большой список, составленный старательными карателями-чекистами.
5 декабря 1931 года в Москве взорван Храм Христа Спасителя.
Об успехах и масштабах «атеистической пропаганды» свидетельствует объявленная 15 мая 1932 года кампания по полному искоренению религии в СССР к 1 мая 1937 года. Запомнился Аркадию Львовичу, когда преподавал в сельской школе на Алтае, рассказ учителя труда, как тот в тридцать втором году выполнил комсомольское поручение – взобрался на купол церкви в родном селе, срубил деревянный крест и сбросил на землю к восторгу любопытствующих. В просторном деревянной постройки здании был открыт сельский клуб, и молодежь охотно заполняла зал, чтобы посмотреть очередной художественный фильм, привозимый в село кинопередвижкой. Спустя тридцать лет, в шестидесятые годы, когда здесь учительствовал Аркадий Львович, в сельский клуб кинофильмы по-прежнему доставляла передвижка. В дворике возле клуба устанавливался трёхсильный движок, и кинщик, местный парень на двух аппаратах без пауз крутил кино. В селе была электростанция, представляющая дизель, вращающий маломощный генератор. Электростанция работала по утрам и вечером во время дойки. Доили доярки вручную. Электростанция давала на ферму свет. В эти часы электрическим освещением пользовались и жители села. Лампочка Ильича в годы успешного покорения космоса зажглась и в глубинке, отдалённых сёлах Сибири с помощью дизель-моторов. Мощные гигантские электростанции – гордость советской энергетики давали промышленный ток, освещали города. Деревни, в которых проживала большая часть населения, жили с керосиновой лампой.